Воронье Гнездо

– Что он за человек, этот их предводитель? – повторил Киней, ни на кого не глядя и ни к кому не обращаясь. – Что есть у него такое, что ни один из его солдат под страхом смерти не открывает его имени? Они все готовы умереть за него… Как он этого добился: страхом или уважением?

– Неужели никто?

– Из них клещами не вытащишь, – невесело усмехнулся Аристарк.

– Но возможно, они просто не знают его? Приказы передаются через посредников, без непосредственного участия предводителя.

– Они знают. Это видно. Знают, но молчат. Ладно главарь, но даже имен самых незначительных пешек нам не удается выяснить на допросах.

– Единственное, за что мы цепляемся, это их оплошности, когда они случайно засветятся где-то, случайно выдадут себя. И все. Больше у нас нет никаких ниточек к ним. Никаких.

– Нелегко это все, очень нелегко.

– Особенно то, что наши товарищи каждый день погибают в схватках с ними… – тихо сказала Кирс, затем прикрыла глаза на несколько секунд и быстро, практически в один глоток выпила остаток вина из своего бокала. – Налей-ка мне еще немного, Старк.

Ева обвела взглядом своих собеседников. Они все явно помрачнели и все смотрели в разные стороны, кто в пол, кто в стену. Девушка снова почувствовала себя виноватой: у них столько проблем, но они нашли время, чтобы собрать эти подписи и помочь ей.

III

Хильд прижималась спиной к пыльной стене с ржавыми подтеками, а под ногами при каждом движении похлюпывало месиво из помоев и человеческих испражнений. Запах стоял просто отвратительный. Гнилые овощи, фекалии и – она могла бы поклясться – откуда-то скудные порывы ветра приносят запах мертвечины. Наверняка полуразложившееся животное, пролежавшее в канаве несколько дней, труп которого, как и отходы своей жизнедеятельности, никто не потрудился убрать. Вот она, вся прелесть больших городов: в них всегда грязно и воняет дерьмом.

На третьем этаже дома напротив скрипнула ставня. Чья-то рука выплеснула на мостовую содержимое ночного горшка. Моча вылилась совсем рядом с Хильд, едва не заляпав брызгами ее любимые обтягивающие штаны. А ведь удобная одежда очень важна в ее работе.

Хильд осторожно выглянула из-за угла. Проулок был пуст. Мостовую освещал только единственный фонарь перед входом в бордель, а дальше все тонуло в темноте. Заблудиться в этой части города было проще простого: одинаковые дома, одинаковые темные улицы с кучей поворотов и тупиков. Шататься здесь ночью в одиночку никому не пришло бы в голову, так что даже посещение борделя было делом совместным. Что может быть лучше, чем немного выпить в дружеской компании и расслабиться в окружении обнаженных женщин?

Дверь с грохотом распахнулась, оглушая всю округу пронзительным звоном дверного колокольчика. На улицу вывалились двое. Они, шатаясь, спустились с крыльца, и направились нетвердой походкой в сторону Хильд, поддерживая друг друга под руки и изредка хватаясь за стены. Мужчины смеялись и обсуждали что-то не вполне внятное смазанными алкоголем голосами.

Один из них поскользнулся, вступив ногой в содержимое ночного горшка, которое, впрочем, было размазано на каждом шагу. Другой успел подхватить его и поставить на ноги, оба рассмеялись. Они сделали еще несколько нетвердых шагов и практически поравнялись с углом, за которым пряталась Хильд.

Внезапно перед ними возникла фигура в капюшоне и черном плаще. Одним молниеносным движением Хильд вытащила меч и рассекла им воздух, вторым движением руки она легко вогнала его обратно в ножны.

Голова одного из мужчин слетела с плеч, перевернулась в воздухе и с глухим ударом шлепнулась на мостовую. Через секунду тело рухнуло следом. Второй мужчина испуганно охнул, но не сразу, так как в голове стоял туман из-за выпитого спиртного. Он попятился, поскользнулся и рухнул спиной в чье-то дерьмо, попытался подняться и измазал руки в липкой вонючей жиже. Поднял взгляд на темную фигуру – но ее уже не было на том месте, где она стояла мгновение назад. Мужчина в панике заозирался, однако в проулке уже никого не было. Только голова его приятеля глядела на него как будто укоризненно, а из шеи толчками выходила черная кровь. Мужчина закричал, а ему в ответ закричали с крыш перепуганные птицы.

Хильд уже скользила по ночным улицам, безошибочно угадывая повороты. На ее веснушчатом лице появилась удовлетворенная улыбка от безукоризненно выполненной работы. Отсечение головы всегда было лучшим способом убийства. Тут не поможет и самый опытный целитель. А какой чистый разрез, какое медленное падение: красивая работа! Хильд едва удержалась от того, чтобы полюбоваться на тело подольше. Работа есть работа, но никто не запрещал получать от нее удовольствие. Особенно когда ты – лучшая в своем деле.

IV

После аккуратного стука в дверь вошел дворецкий, заложив одну руку за спину. Он слегка поклонился и произнес:

– Господин Квинт желает видеть госпожу Евангелину. – При этом голос и выражение лица у него были такие, будто нет ничего более ответственного, нежели передача устных сообщений, и он в этом деле достиг истинного мастерства.

Ева оглянулась на Кинея с вопросом во взгляде. Он утвердительно кивнул.

– Мы подождем тебя здесь. Отец хочет поговорить с тобой об одном важном деле. Я попрошу кого-нибудь, чтобы тебя проводили к нам, когда вы закончите. На всякий случай. Ты ведь здесь впервые.

Она кивнула, поднялась и двинулась следом за своим провожатым. У него была прямая осанка и такая же прямая походка, совершенно лишенная каких-то дополнительных движений и теряющая из-за этого плавность.

Минуя две комнаты, они прошли в коридор, оттуда – вверх по боковой лестнице. Внешне все комнаты и коридоры различались между собой, но, окажись девушка одна, она скорее всего не найдет обратную дорогу. Стоит лишь раз ошибиться дверью на своем пути – и придется петлять по многочисленным помещениям в поисках выхода. Прошли еще немного и оказались у двери, по всей видимости, ведущей в кабинет хозяина особняка. Дворецкий с поклоном открыл дверь, пропустил вперед девушку и провозгласил:

– Госпожа Евангелина!

Квинт сидел за столом у окна, положив подбородок на сложенные в замок руки, и был погружен в свои мысли. Это угадывалось по его сосредоточенному взгляду и сведенным бровям. Невероятно представительный и импозантный мужчина, истинный аристократ. Но, как только вошла Ева, он оставил свои тяжелые думы на потом и приветливо улыбнулся, отчего в уголках глаз появилась паутинка морщин. Квинт привстал, чтобы поприветствовать девушку.

– Рад снова видеть тебя, Ева. Надеюсь, тебе здесь понравилось?

– Все замечательно, господин Квинт. Большое спасибо за ваше гостеприимство.

– Что ж, хорошо. Присядь, пожалуйста, – он указал на кресло, обитое красным бархатом, которое стояло напротив стола.

Кабинет его был внушительных размеров, ровно такой, чтобы самым удачным образом разместить все необходимые в работе вещи. У стен поместились два стеллажа с книгами, бумагами, свертками, несколько коробок, свитки, веревки для писем и посылок, баночки с чернилами. А на столе кроме нескольких стопок бумаг лежали печати, восковые свечи, перо для письма, чернильница и песочные часы. На стене за спиной Квинта красовался меч с ножнами, украшенными сверкающими драгоценными камнями.