Воронья стража

Я отвел взгляд. Должно быть, у некоторых произошедших за последнее время событий причинно-следственная связь была иная, нежели я предполагал. Именно на это намекал шотландский родственник тауэрского затворника. Королева, услышав имя старого знакомца, едва заметно вздрогнула и молча, жестом руки отослала прочь ни живого ни мертвого шкипера. Похоже, это молчание подействовало на него сильнее самых заковыристых вопросов.

– Ваше величество! – поворачиваясь уже в дверях, вновь заговорил он. – Но ведь я же сказал этим господам, где вы есть. А мог бы скрыть!

Молчание Дианы-Вирджинии было ему ответом.

Копье горяшее – знак для всех!Шотландия, слушай меня! —

выпевал зычный голос на гэльском диалекте.

Сэр Джон Мак-Кэй влезает в доспех,сэр Джон седлает коня…

Гордо звучали слова древней шотландской песни. Мы с Лисом стояли у фальшборта, наблюдая, как появляются по берегам Темзы недавно оставленные пейзажи сельской Англии.

Со двора выезжает сэр Джон Мак-КэйС дюжиной молодцовСловно молния меч в его крепкой руке,И отвагой горит лицоПой, волынка, радуй честной народ —

грянуло припев многоголосье луженых шотландских глоток.

Над горами песня моя звениВедь покуда не выбит Мак-Кэев род,Шотландию не пленить!Шотландию не пленить! —

разом грянули все семьдесят пять дюжин подчиненных капитана Элфингстоуна.

– Да ты не волнуйся! – успокаивал меня Лис. – Шо ты трусишься, как дьякон в синагоге! Все сделаем по-тихому. “Вепрь” швартуется поблизости от Темз-стрит. Вот это чудо в клеточку, – Сергей кивнул на голосистых певунов, – высаживается на берег и, распугивая народ криками “Слава королеве!” и нежными трелями волынок, марширует к замку Бейнард. Поскольку Стюартиха – шотландская королева, то все решат, шо так и надо. Главное – улыбаться от уха до уха и орать дурными голосами шо-нибудь поздравительное. А это они умеют! Слышишь, как душевно выводят!

Со двора выезжает сэр Джон Мак-Кэй,Словно молния меч в рукахТам на речке Твид, шотландской реке,Собирает король войска.“Я с врагами клинок свой скрестить не прочь,Я защитник родных границ.Но уж если не спать в непроглядную ночьТо, конечно, в шатре у девиц”Пой, волынка, радуй честной народ. —

вновь затянули бравые потомки стойкого защитника независимости горной страны.

– Как выводят, как надрываются! Одно слово – горцы! Буквально – грузинский народный хор шотландской песни! – покачал головой тонкий ценитель многоголосого пения. – Так вот, ворота в Бейнарде будут открыты, это без вопросов. Там в честь свадьбы на шару наливать должны. Англичане, знаешь ли, народ серьезный. Выпивка – дело святое! Это тебе не государственный переворот. Если не отставиться по поводу свадьбы, могут и морду набить!

Я усмехнулся. Рассказывать мне о нравах англичан – было в этом что-то от типичного славянского всезнайства!

– Так шо в замок мы войдем, а дальше, как обычно, с шутками и прибаутками снимем охрану и обеспечим высадку стрельцов. Дальше я служу обедню. – Лис молитвенно сложил руки перед грудью. – Ну, ты понял? А ты, как водится, во всю мочь командуешь парадом.

Услышь нас сейчас кто-нибудь со стороны, вряд ли он смог бы догадаться, о чем вообще идет речь. Но такая возможность ему бы не представилась, поскольку слитный хор шотландцев без малейшего стеснения оглашал берега Темзы глубоко патриотическим:

А с утра англичане пришли гурьбой,Слишком поздно труба трубит.И король Шотландский кинулся в бой,Но, к несчастью, был разбит.А сэр Джон, позабыв нацепить штаны,Англичан мечом своим бьет.Никогда не видать вам моей спины,И того, что пониже ее!

Я невольно усмехнулся столь игривой трактовке исторических событий, но после непременного припева последовали очередные откровения.

И рука была твердой, и меч остёр,И… усы наводили страх.Так сэр Джон Мак-Кэй отстоял шатер.Англичане повержены в прах.“Будьте все с Мак-Кэем моим равны!” —Короля прозвучал приговор,И с тех пор не носят в сраженьях штаныДети Шотландских гор!

И опять зазвучали слова о волынке и честном народе лишь там, где прежде поминался один только Мак-Кэй, вслед за прозвучавшим именем выступил один из певунов:

Ведь покуда не выбит Мак-Артуров род…

За ним вышел следующий:

Ведь покуда не выбит Мак-Грегоров род…

И дальше, дальше, дальше… Дугласы, Кэмпбэллы, Мак-Интайры, Мак-Картни…

Шотландию не пленить!Шотландию не пленить! —

взревела заведенная толпа.

– О, Капитан! А вон, кажись, и лондонские предместья замаячили! – Сергей кивнул на показавшиеся впереди кресты опустевшего ныне монастыря Святой Катерины Сэмптонской. – Пора уменьшить громкость наших хайлендеров [77] .

* * *

– А ну расступись! Расступись, кому сказал!

Толпа, собравшаяся у собора Святого Павла поглазеть на венчание Уолтера Рейли с Марией Стюарт, недовольно оборачивалась и шарахалась, упираясь взглядами в богатые вышиванки и шаровары сечевиков. Даже стража, собравшаяся обуздать буянов, замерла в недоумении, обнаружив среди диковинных гостей шевалье д'Орбиньяка с огромным блюдом в руках. Долг повелевал им хватать беглеца, но где ж это видано, чтобы сам он возвращался обратно, да еще неся вместо повинной головы ароматно пахнущее блюдо с угощением. Во всю мощь ударили колокола, повествуя Лондону и миру, что брак между Шотландской королевой и лордом-протектором Британии пред Богом и людьми считается освященным.

77

Хайлендер – горец

Еще несколько мгновений – и королевская чета, сопровождаемая приветственными возгласами черни, ступила под арку храмовых ворот. И тут…

– Хлеб-соль молодым! Многие лета! – Лис со товарищами протолкался к усыпанной лепестками роз дороге, преграждая путь молодоженам. – Новое блюдо из трюфелей Дианы. Заморский рецепт! “Великая Армада!”

Рука Ивана Волошанина сдернула с блюда холст, открывая взорам припеченные половинки картофелин, утыканные палочками с насаженными тонкими ломтиками сала.

– Примите, вашесь, не побрезгуйте! – Лис сделал несколько торжественных шагов по направлению к Рейли. – Откушайте горяченького! – Он склонился, протягивая вперед блюдо, и заговорил трагическим шепотом: – Уолли, королеву заказывал? Так я тебе ее доставил!

Глава 29

Джентльмен, расходясь с истиной, не забывает вежливо поклониться.

Лорд Браммел

Безземельный король Шотландии, лорд-протектор Британии не мигая смотрел на Лиса, точно пытался сообразить, не чудится ли ему этот пройдоха с картофельными фрегатами, плавающими в поблескивающем море растопленного масла.

Колоритные спутники моего друга, с длинным клоком волос, свисающим от макушки до уха, обряженные в странного вида рубахи и штаны столь широкие, что их можно было бы использовать в качестве паруса на рыбацком баркасе, в свою очередь поедали взглядами расфранченное общество, прикидывая в уме, сколько ж всего полезного можно накупить, продав, скажем, один только затканный переливчатыми каменьями жупан, одетый на Лисовском собеседнике. Насколько я мог видеть Рейли глазами напарника, свадебное возбуждение не добавило ему на щеки румянца. Да и плотно сжатые то ли в надменной усмешке, то ли в гримасе подавленного негодования губы весьма недвусмысленно давали понять, что сейчас творится на душе недавнего сорвиголовы.