Ворошилов

Через полгода ЦК ВКП(б) исключит Ягоду из членов партии, и он попадёт в жернова созданной им же мощной репрессивной машины. Его обвинили в совершении антигосударственных и уголовных преступлений, в связях с Троцким, Бухариным и Рыковым [268] , в организации троцкистско-фашистского заговора в НКВД, подготовке покушения на Сталина и Ежова. Следствие шло почти год. Приговор — высшая мера наказания. Расстрелян 15 марта 1938 года.

В 1937 году состоялся февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б). Он проходил с 23 февраля по 5 марта. В советской историографии ему отведена особая роль. Считается, что он дал старт так называемому Большому террору в СССР.

268

Бухаринско-троцкистский процесс (2—12 марта 1938 года). Основные фигуранты — видные государственные, партийные деятели, обвинённые в правом уклоне и составлявшие оппозицию курсу Сталина: это А. И. Рыков, Н. И. Бухарин, а также бывшие троцкисты Н. Н. Крестинский, X. Г. Раковский. Важным обвиняемым был также бывший нарком внутренних дел СССР Г. Г. Ягода.

Своеобразной предтечей развязанного общего террора являются августовские 1936-го и январские 1937 годов события, связанные с судебными процессами над членами «Троцкистско-Зиновьевского террористического центра» и «Параллельного антисоветского троцкистского центра». На первом громком процессе основными обвиняемыми были Зиновьев, Каменев и их 14 единомышленников, все они приговорены к расстрелу. На втором процессе разбирались 17 менее крупных оппозиционных функционеров, таких как Карл Бернгардович Радек, Георгий Леонидович Пятаков и Григорий Яковлевич Сокольников. 13 из них расстреляны, остальные приговорены к длительным срокам заключения.

Что касается террора против Красной армии, то ему предшествовала скоропостижная кончина командарма 1-го ранга Каменева. Именно тогда были проведены аресты среди военных. Аресту подверглись члены Военного совета при наркоме обороны СССР (ВС НКО) комкоры Примаков [269] , Туровский [270] , Путна [271] . Этим активным участникам Гражданской войны предъявлялись обвинения в участии в «боевой группе троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации». Свыше девяти месяцев они содержались в тюрьме, где от них требовали сознаться в подготовке военного переворота и назвать сообщников. Но до мая 1937-го следователям НКВД не удалось этого добиться...

269

Виталий Маркович Примаков (1897—1937) — заместитель командующего Ленинградским военным округом (с 1935 года).

270

Семён Абрамович Туровский (1895— 1937) — заместитель командующего войсками Харьковского военного округа (1935—1936 годы).

271

Витовт Казимирович Путна (1893—1937) — военный атташе в Великобритании (с 1934 года). 20 августа 1936 года отозван в СССР и арестован НКВД.

На февральско-мартовском пленуме было сделано несколько докладов. Выступили высокие государственные и партийные функционеры, в их числе Молотов [272] , Каганович [273] , Ежов. Смысл большинства выступлений сводился к тому, что страна наводнена «шпионами, диверсантами и вредителями», пролезшими на самые высокие посты. Жёсткой критике подверглись бывшие партийные оппозиционеры, вчерашние соратники нынешних обличителей; они обвинялись в том, что ещё в начале 1930-х годов намеревались силой захватить власть, образовали общий блок «троцкистов», «зиновьевцев» и «правых», встали на путь террора и сотрудничества с «зарубежными фашистами».

272

В. М. Молотов 19декабря 1930 года решением объединённого пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) назначен на пост председателя СНК СССР и Совета труда и обороны вместо оппозиционера А. И. Рыкова.

273

Л. М. Каганович с февраля 1935 года занимал должность наркома путей сообщения, одновременно был секретарём ЦК РКП(б).

С большой разоблачительной речью военных оппозиционеров 2 марта 1937 года выступил на пленуме К. Е. Ворошилов:

«Товарищи, доклады тг. Молотова и Кагановича, вчерашнее выступление т. Ежова и последующих товарищей со всей ясностью, как прожектором, осветили, как наши враги глубоко проникли в поры нашего социалистического хозяйства и государственного аппарата. Враг выбирал наиболее чувствительные места нашего социалистического строительства, наиболее важные пункты для того, чтобы, изнутри поражая самые чувствительные нервные узлы, в этих пунктах наносить вред всему нашему государственному строительству. НКПС, Наркомтяжпром, лёгкая промышленность, пищевая промышленность и другие наркоматы — все они, к сожалению, были, и я думаю, что и продолжают быть, поражёнными вредительской работой троцкистов, японо-немецких шпионов, диверсантов и наших классовых врагов.

<...> Теперь разрешите перейти к моему ведомству. Лазарь Моисеевич перед тем, как мне сюда идти, сказал мне: “Посмотрим, как ты будешь себя критиковать, это очень интересно” (общий смех). Я ему сказал, что мне критиковать себя очень трудно, наверное, и среди вас немного найдётся (смех), которые эту любовь испытывают. Я тоже не особенно, так сказать, любитель критики, но, тем не менее, я большевик, член ЦК, и мне непристало бояться нашей партийной критики.

Но положение моё, Лазарь Моисеевич, несколько иное, чем положение, предположим, Ваше, не только потому, что я представляю армию, это тоже имеет кое-какое значение, но то, что у нас в рабоче-крестьянской Красной армии к настоящему моменту, к счастью или к несчастью, а я думаю, что к великому счастью, пока что вскрыто не особенно много врагов народа. И они несколько иное место занимают в рядах всех врагов, которые вскрылись органами НКВД в других наркоматах...

...Троцкий в прошлом, ещё в 1920—1921 годах, когда он пошёл походом, открытым походом на Ленина, на нашу партию, он пытался опираться тогда на кадры армии. Он считал, что имеет в армии достаточно прочную базу... но он просчитался.

<...> К 1923—1924 годам троцкисты имели, как вы помните, а вы обязаны помнить, за собой почти всю Москву и военную академию целиком, за исключением единиц, которая была за троцкистов. И здешняя школа ЦИК, и отдельные школы — пехотная, артиллерийская и другие части гарнизона Москвы — все были за Троцкого. {Гамарник. “И штаб Московского округа, где сидел Муралов, был за Троцкого”.) Троцкий, словом, пошёл в атаку на тогда больного Ленина и фактически на Сталина. Но к тому времени настоящие большевики тоже вели значительную работу, и на этом этапе Троцкий был разбит.

Интересно товарищам немного напомнить потому, что многие товарищи в то время не были членами ЦК. В тот момент, в конце 1923-го и начале 1924 года, Троцкий пошёл в бой с нашей партией, и он фактически армию свёл на нет. Армии как боевой силы и государственной силы не было. Он больше всего думал о том, чтобы рассадить своих людей и заниматься подготовкой свержения партийного руководства. Сама армия как боевая сила тогда полностью отсутствовала. Если вы развернёте протоколы пленумов 1923—1924 годов, февральского и апрельского пленумов 1924 года, вы увидите, что там в выступлениях Гусева... Сталина и всех других товарищей констатировался полный развал, отсутствие Красной армии. Но зато были крепкие отдельные группы троцкистов, которые вели ожесточённую, дикую борьбу с партией. Повторяю, что Троцкий просчитался и был разбит, но... он оставил за собою довольно основательные кадришки... К этим кадрам относятся те господа, которые ныне себя проявили снова уже на новой основе, в иных условиях активности хотели сделать ещё одну вылазку теперь или немножко позже, но снова хотели попытать свои силы в борьбе с нашей партией.

Что представляют собой эти господа, кто они? Это Примаков, который является одним из наиболее ярких представителей троцкистских кадров. Это Зюка — один из кадровиков троцкистов. Это Туровский, который, не являясь кадровиком, тем не менее, очевидно, невзирая на то, что он пока отрицает свою виновность, очевидно, тоже в скрытом виде долгое время поддерживал эту троцкистскую банду. Это Шмидт Дмитрий, комдив, Саблин, Кузьмичев. И затем идут мелкие люди, которые только что теперь были вскрыты, а ранее не проходили как работники сколько-нибудь заметные по линии троцкистских вредителей. Следовательно, мы к настоящему времени имеем 6 генеральских чинов в качестве вредителей: Путна, Примаков, Туровский, Шмидт, Саблин, Зюка, затем Кузьмичев — майор и полковник Карпель.

Что собою представляют эти господа и с точки зрения политической и моральной физиономии? Я позволю себе прочесть пару писем для того, чтобы вам было ясно, на какие вещи эти люди способны.

Вот, если взять Кузьмичёва, он только майор — небольшой чин, но по стажу, по троцкистскому стажу — это очень заядлый троцкист, в своё время был секретарём у Примакова, тесно с ним связан, принимал участие в троцкистских вылазках и в 1923—1924-м и в 1926—1927 годах. Теперь, будучи арестован, он обращается ко мне через официальные органы с письмом, в котором пытается доказать свою невиновность. И пишет так, что даже ваши закалённые сердца должны будут внять такому письму... (Голос с места: “Дрогнуть”.) Да, дрогнуть. И вы увидите, к чему вся эта писанина свелась. Он пишет: