Воровка

— Давай без истерик, — останавливается он. — Иного я предложить не могу, можешь не уговаривать.

Запрокидываю голову и радуюсь тому, что дождь может скрыть покрасневшие глаза.

Весь оставшийся путь до горной реки мы проводим в молчании. Каждый из нас погружен в свои мысли и избегает неудобных разговоров. Только когда из-за крутого склона нам приходится отпустить лошадей, Аарон заговаривает со мной.

— Сможешь спуститься?

Надуваю щеки, смотря вниз, и пожимаю плечами. Делаю небольшой шаг, поскальзываюсь на глине, размахиваю руками, пытаясь найти равновесие, и вскрикиваю, заваливаясь вперёд.

Аарон подхватывает меня за талию, ставит на ноги и хмыкает, стараясь скрыть смех.

— Грация — это особенность огненных? Или только твоя?

На колкую фразу мужчины фыркаю, закатываю глаза, держусь за его руки и прогибаюсь в пояснице, заставляя его удерживать меня.

— Так-то я пробиралась в дома и имела прозвище невидимка.

— Не знал бы правду, никогда не поверил. Слишком бедовая, — качает головой дознаватель. — Пошли, надо спешить.

— Потому что я в платье, а оно отнюдь не предназначено для подобных прогулок.

— Ходила в мужской одежде?

— Именно.

Вкладываю пальцы в ладонь мужчины, подхожу к самому краю и осторожно следую за ним, смотря под ноги. Вымеряю каждый шаг, чтобы не скатиться кубарем.

Горная река шумит так, что закладывает уши. Не представляю, как можно через неё перебраться. Течение слишком быстрое, а брызги поднимаются на пару метров. Вместо привычного песка на берегу лежат камни.

Аарон подсказывает мне, куда лучше вступить и обращает внимание на опасные участки. Под его руководством мы успешно преодолеваем крутой склон и останавливаемся возле бурлящей реки.

Вид одинокой ветхой деревянной лодки, скрытой за большим валуном, вызывает недоумение. Нервно хмыкаю, оглядываюсь в поиске чего-то более достойного для переправы.

— Эмма, садись в лодку, — Аарон перекрикивает шум и качает головой, видя мои округлившиеся глаза. — Молча и быстро, — добавляет он и поторапливает хлопком по ягодицам.

— В эту? — уточняю на всякий случай, боясь, что она попросту развалится.

— Тут других нет.

Аарон заходит в воду и разводит руки в стороны, сосредотачивается. От усилий его спина напрягается, на руках бугрятся мышцы. Река по-прежнему бурлит, волны разбиваются об камни. Меня терзает сомнение, что дар дознавателя способен справится со стихией.

Мнусь на месте, но мужчина оборачивается, проверить выполнила ли я его указание. Под его взглядом мне приходится сесть в лодку и обхватить колени руками.

Едва я усаживаюсь, река приходит в движение. Вода затапливает берег, поднимается на глазах.

— Трусиха, — говорит Аарон, устраиваясь в лодке позади меня, когда я вздрагиваю от его прикосновения.

Я настолько увлечена происходящим, что не заметила, как он приблизился.

— Сейчас начнется, — предупреждает он, и притягивает поближе к себе.

Волны подхватывают лодку, тянут за собой. Я вцепляюсь в мужчину, ожидаю тряски, но мы плавно движемся вперёд. Вокруг нас бурлит вода, брызги попадают на лицо, а мы плывем вперёд по полосе водной глади.

— Так просто? — громко говорю и расслабляюсь под размерное покачивание, откидываюсь на грудь мужчины.

— Многое проще, чем кажется, если научиться решать проблемы, а не бежать от них, — подхватывает Аарон будто специально ждал, когда сможет очередной раз ткнуть меня носом.

Не развиваю дальше эту тему, делаю вид, что не расслышала. Для убедительности, закрываю уши ладонями, будто их заложило и трясу головой.

Берег, на который мы переправились, не такой крутой, камни на нём более мелкие и колкие, а кустарники ближе подступают к воде.

— Здесь не бывает людей. Они не пересекают реку, потому что дальше граница одаренных. Остановимся неподалёку, отдохнем и пойдем дальше. Но, если тебе хватит сил, можем продолжить путь.

— А сколько идти до одаренных? И там вновь зима?

Хмурюсь, не желая засыпать в ночном лесу, но я настолько устала, что едва не валюсь на ходу.

— Идти полдня до моего дома, а до границы осеннего леса и того меньше. Возможно, ты об этом не знаешь, но одаренные живут в четырех поселениях. Некоторые из них граничат с городами. Как правило, большинство горожан в них одаренные, но всё же изредка встречаются и люди. Как, например, у нас.

Осенний лес самый изолированный от всех. В нем живут самые сильные одарённые и действует запрет на смешанные браки между нами и людьми.

Они отделились от всех, когда выступили против истребления огненных. Они первыми поняли, что сила оставалась при нас, пока все дары жили в гармонии. Но было уже поздно. А весть о том, что появилось поселение, которое примет к себе в огненных, вы восприняли как ловушку для того, чтобы поймать остальных.

Я слушаю его в пол уха, едва передвигаю ногами, мысленно собираюсь с духом подняться по склону.

— Мы остановимся там? — указываю пальцем наверх.

— Да, я дам тебе немного поспать.

Стискиваю зубы, иду из последних сил, цепляюсь пальцами за ветки. Аарон подталкивает меня в спину, чтобы мне было легче.

— Молодец, ещё немного, — мужчина пытается меня подбадривать, а я восхищаюсь его выносливостью.

Со стороны выглядит, будто он и вовсе не устал, хотя ему потребовалось неимоверно много сил, чтобы с помощью своего удара переправить нас через горную реку.

Последние шаги даются особо тяжело, их я преодолеваю ползком.

— Твой огонь может согревать? — от вопроса Аарона у меня вырывается нервный смешок.

— Ты знаешь столько же об огненных, сколько я об остальных одаренных. Мой огонь может только взаимодействовать с металлом.

— А нагревать его? — спрашивает Аарон. — В книгах об этом упоминалось.

— Мой не может, — говорю уверенно, знаю об этом точно. — Могу только диких животных отпугнуть и то, пока не сплю.

— Тебе многому можно научиться, дар надо развивать.

Киваю. Я готова согласиться со всем, лишь бы лечь и немного отдохнуть.

Падаю на траву плашмя, из горла вырывается довольный едва слышный стон.

— Мне больше нравилось, когда ты стонала подо мной, — смеется Аарон. — Подожди немного, земля холодная, я натаскаю веток.

Мычу что-то несвязное, глаза закрываются сами собой, будто нечто тянет меня к себе. Поддаюсь, прикрываю веки.

Тело расслабляется, мысли теряют четкую форму и рассеиваются, унося тревоги прочь. Границы стираются, я нахожусь на краю обрыва и смотрю вниз.

— Эмма! — слышу голос брата и падаю в пустоту навстречу ему. — Эмма! — повторяет Эмир, когда я поднимаюсь и вглядываюсь в туман, пытаясь найти его. — Я тебя долго ждал! Беги от него! Он обманывает тебя! Ты должна мне поверить.