Воровка
Шрифт:
В повозке сундук ставят к самой стенке. Меня накрывает темнота, я лишь слышу, как скрипит снег.
От морозного воздуха кружится голова. Конечности затекли, мне становится плохо. Понимаю, что мы отъехали не далеко, но верчусь, стараясь приоткрыть крышку.
Безуспешные попытки очень вскоре бросаю, хочу позвать Аарона, но не решаюсь этого делать. Ведь он может быть не один.
Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем повозка остановилась и я услышала голос дознавателя.
— Эмма, — сундук открывается, и он приподнимает меня. — Все нормально? Вскоре тебя может затошнить и поднимется
— Почему ты меня спасаешь?
— Я готов назвать тебя своей. Никак был первым мужчиной. Обязан жениться, — отшучивается Аарон.
Он помогает мне сесть и поит водой из фляги.
— Мог бы не напоминать, — смотрю себе под ноги.
— Понимаю, не понравилась обстановка, но я тебе покажу, как должно быть. Смысла противиться и избегать меня нет. Уже все случилось.
— Не пугает мой дар?
— Интригует, — улыбается мужчина и поправляет мне волосы, откидывает назад.
— Что с моим братом?
— Ждет в условленном месте, — отзывается Аарон. — Я его освободил. Мы разыграли его смерть. Поэтому откладывай свой план о побеге и жди встречи.
— Спасибо, — искренне благодарю и не отталкиваю мужчину, когда он касается моих губ.
Глава 12
Мы в пути уже неделю. Я больше не связана, но нахожусь под пристальным вниманием Аарона. Он не оставляет меня одну ни на минуту. А когда мы останавливаемся в трактире, дознаватель представляет меня своей женой. Если бы мне было лучше, я бы возмущалась, но у меня едва хватает сил передвигать ногами, когда он ведёт меня до комнаты.
Я слабею с каждым днём, моё тело съедает жар, а перед глазами всё чаще темнеет. Иногда я не понимаю сплю или нет. Судя по тому, что мы останавливаемся на одном месте более двух дней, дела у меня действительно плохи.
— А говорят одарённые огнём необычайно живучие, — прикладываю к моему лбу холодный компресс, говорит Аарон.
Он весьма устал за эти дни, и перестал общаться со мной в привычной ему манере шуток, теперь он собран и серьёзен.
— Чепуха, — отвечаю ему. — Дракона внутри меня тоже нет, я не слышу его голос и он не заставляет меня поджигать всё вокруг.
Ааран давит смешок.
— Я рад, что ты находишь в себе силы разговаривать со мной, но нам придется кое-что решить.
Поворачиваю к нему голову. Пока он молчит, напряжённо выдавливаю из себя улыбку. На днях он сказал, что я очаровательно улыбаюсь, не знаю, правда, это или нет, но это единственное, что я могу сделать, чтобы смягчить предстоящий разговор.
Здесь нет целителя, мы находимся среди людей, противоядие поддерживает тебя, но я вижу, что ты слабеешь и всё больше спишь.
— Решил добить? — срывается с моих губ, прежде чем Аарон заканчивает свою мысль.
— Решил снять с тебя обруч, дурная, — Мужчина раздражается и обхватывает мою голову руками. — Я думаю, это он мешает тебе восстановиться одаренные намного живучей людей, но твой дар скован. Эмма я могу тебе верить? Не хочу оказаться без сознания на полу с пробитой головой и вновь ловить тебя. Я не знаю, насколько ты владеешь даром, но я применю свой, если ты обманешь меня.
— У меня будет всплеск, — говорю с сожалением,
знаю, что это может его оттолкнуть. — Но я обещаю не использовать дар против тебя.— Я на всякий случай вынес весь металл из комнаты пока ты спала, но всё же завяжу тебе глаза, чтобы у тебя не было лишнего соблазна.
Послушно поднимаю голову, чувствую, как лица касается отрез ткани, закрываю глаза и погружаюсь в темноту.
— Эмма, не пугайся, я только пытаюсь тебя стабилизировать, — развязывая тесемки на моей рубашке, шепчет Аарон, — чтобы всплеск был не такой сильный.
Волнение окутывает меня, я слышу щелчок обруча. Аарон замирает, его рука на моей груди напряжена. Я не представляю, как он решился освободить меня, читая книги про одарённых огнём. Из всех сил сдерживаю себя, чтобы не напугать своим пламенем, и держусь почти пятнадцать минут.
— Тебе и так тяжело, выпусти, давай, — голос Аарона срывает контроль, кончики пальцев колет, огонь стекает с ладоней.
Оно само, — испуганно вскрикиваю.
Пламя, отреагировав на мои эмоции, льётся сильнее.
— Спокойно! Я знаю. Всё хорошо.
Свободной рукой он поглаживает меня по голове, его уверенные движения успокаивают, как и лёгкий холодок от мужской ладони на груди.
Слабость накатывает, дар, выплеснувшись, затихает и засыпает обессиленный вместе со мной.
Во сне я плаваю в темноте, разгребаю тёмные облака руками и удивляюсь, что могу контролировать каждое своё действие. Где-то отдалённо я слышу, как меня зовут, но голос мне не знаком и я не спешу отзываться и как-то обозначать своё присутствие. Но он сам находит меня и приближается.
— Где ты, Эмма, скажи, где ты. Я помогу, я спасу, — звучит настойчиво, куда бы я ни направилась.
— Кто ты? — не выдержав, спрашиваю я.
— Друг, — звучит эхом. — Я такой же, как и ты, одарённый огнём.
— Как ты узнал обо мне?
— Мы одной крови, скажи, где ты, и я приду за тобой.
— Покажись, — прошу и верчусь, пытаюсь разглядеть в клубах дыма силуэт, но меня вырывает из этого места, я падаю в огромный обрыв и кричу.
Просыпаюсь от собственного визга в руках Аарона. Тяжело дышу, срываю повязку с глаз.
— С кем ты говорила? — он удерживает меня за подбородок и смотрит в глаза, заставляя смотреть на него.
— Не знаю, это просто сон, — лепечу неуверенно. — В нём кто-то хотел узнать, где я.
— Это не сон, Эмма, тебя ищут, и я надеюсь, что ты в этот раз прислушаешься и не скажешь где мы.
Мое сердце колотится, а в ушах шумит. Я не понимаю, какое дело дознавателю до того, что происходит в моём сне и почему он стал молчалив и задумчив. А потом он говорит то, что я никак не ожидаю услышать.
***
— Связь через сны с тобой может быть только у кровных родственников, у мужа после пролития крови. И, поскольку твой дар берёт силу внутри тебя, а не из вне, такая связь может быть среди одарённых огнём.
— Это мой брат? — задаюсь вопросом и спрашиваю больше себя, чем Аарона.
— А голос тебе знаком? Ты его видела?
— Нет, — признаюсь честно и оглядываю комнату, примечая металл.
— Эмма, — тут же одергивает дознаватель и возвращает повязку на глаза. — Я всё вынес, не стоит пытаться бежать.