Воровка

Опустошив тарелку, Ви закурил вторую.

– Значит, я поговорю с Рофом.

– Знаешь, я почти не имел дел с твоей мамэн. Она меня особо не любила… не мудрено, я же все разрушил.

– Спроси у Избранных. – Поднявшись, Ви отнес тарелку к раковине. – Не думаю, что они с тобой согласятся. Для них ты освободитель.

Фьюри издал непонятный звук, который мог означать что угодно, и Ви взял пустую тарелку брата и повторил путь до раковины.

– Где у вас посудомойка?

Фьюри встряхнулся, сосредотачиваясь.

– А… прости, у нас ее нет. Я все помою.

– Хорошо. Мне не платят за мытье посуды. – Ви поднял проклятую руку в перчатке. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы я испепелил твою раковину…

– Эм, Вишес?

Ви повернулся спиной к раковине. Фьюри изменил позу, прислонившись к столу возле газовой плиты, скрестив руки на груди и ноги – обе, из плоти и протез – в лодыжках. Он хмурился, разноцветная копна волос, переброшенная через плечо, напоминала лучи рассветного солнца.

– Что тебе нужно? – спросил Ви. – Говори, я помогу.

– А если речь о прощении? – Ви отшатнулся, и Фьюри продолжил тихо: – Я чувствую в этом свою вину.

– В чем?

– В том, что твоя мать оставила расу. – Запрокинув голову, он, казалось, смотрел сквозь потолок и крышу на небеса. – Если бы я не появился, не полюбил Кормию и не освободил всех Избранных… может, Дева–Летописеца осталась бы с нами, как думаешь?

– Черта с два. – Ви жестко посмотрел на брата. – Ты здесь не при чем. Она сама решила исчезнуть. Никто не подставлял дуло к ее виску. Проблема в том, что ее задницу перестали целовать, поэтому она решила бросить расу, которую сама же создала. Это – ее косяк, не твой, мой, моей сестры или кого бы то ни было.

Фьюри покачал головой.

– Не считая того, чего лишилась вся раса, я думал также о том, что я лишил тебя и Пэйн вашей мамэн. Словно я предал вас в каком–то смысле. И это убивает меня.

Ви подошел к парню, обхватил его за плечи и хорошенько встряхнул.

– Прекрати. Не вздумай больше тратить ни секунды на эту чушь. Она не стоит твоего времени… и чем быстрее ты воспользуешься моим примером, тем счастливее будешь. И забудь про фигню с мамэн. Просто потому, что женщина произвела ребенка на свет, еще не значит, что она заслуживает называться мамэн, и если говорить о Деве–Летописеце, это справедливо как по отношению к целой расе, так и ко мне с Пэйн. – Он пожал плечами. – Спроси себя: если бы вы с Кормией завели ребенка, ты можешь представить… хоть на секунду вообразить… что твоя супруга сможет оставить дитя, независимо от причин и обстоятельств?

– Нет. – Фьюри покачал головой. – Нет, конечно.

– Вот это «мамэн». А твоя невестка? Думаешь, Бэлла способна оставить Наллу?

– Боже, нет. Ни за что на свете.

– Бэт? Лейла? Мэри? Я так не думаю. Поэтому завязывай с муками совести. Расу покинул надсмотрщик, который хреново исполнял свои функции. Это – новая возможность, а не трагедия, из–за которой стоит парить себе мозги.

Фьюри сделал глубокий, судорожный вдох.

– Похоже, ты прав. Спасибо, Ви.

– Обращайся. Ты – неженка, но я тебя люблю.

Парень засмеялся – Ви на это и рассчитывал. Но по правде… он сильно переживал за Фьюри. У мужика слишком доброе сердце, а это и хорошо, и плохо.

Вишес отступил назад, не особо стремясь на следующую встречу, но он твердо решил докопаться до истины. И, по крайней мере, он хорошо подкрепился.

– На твоем месте, я бы больше беспокоился тем, что тебя обворовывают.

– М–м?

– Мы с Джейн были в Сокровищнице, ну, наверху. Там я нашел ее после… в общем, кое–что пропало из одной витрины.

Фьюри нахмурился.

– В Святилище не бывает посторонних. Доступ открыт только постоянным посетителям.

– Значит, это кто–то из тех, кого ты знаешь.

– Что пропало?

Вишес взялся за ручку.

– Судя по всему, это книга.

– Книга? – переспросил Фьюри.

– Не знаю. Это наша догадка. Может, мы ошибаемся…

В этот момент зазвонил телефон Ви.

– Черт, в городе проблемы.

Глава 39

– Знаешь, тебе не обязательно это делать.

Услышав слова Марисоль, сидевшей за рулем «Рендж Ровера», Эссейл покачал головой.

– Сейчас я думаю, что это жизненно необходимо. Твоя бабушка готовит для нас нон–стоп, и как бы мы ни восхищались ее блюдами, мы чувствуем себя неблагодарными из–за отсутствия помощи с нашей стороны.

Улыбка его женщины, освещенная сиянием от приборной панели, была прекрасной, еле заметной и скрытной, словно его заботливость – его и остальных домочадцев – тронула ее бабушку до глубины души.

– Я мог бы бесконечно смотреть на твою улыбку, – прошептал он.

– Для этого нужно просто постоянно радовать мою вовэ.

– Это входит в мои планы.

Мост через Гудзон освещался сверху, иллюминация растянулась по подвесным балкам, отчего они напоминали крылья, парящие над рекой. Раньше он приписывал их какой–нибудь хищной птице. Сейчас же видел в них нечто более умиротворяющее. Крылья голубки. Или, может, залетевшая из других краев птица–кардинал [84] .

84

Кардиналы (лат. Cardinalis) – род птиц из семейства кардиналовых (Cardinalidae) включающий три вида, обитающих в Северной Америке и в северной части Южной Америки.

– Невероятно, куда порой тебя заносит жизнь. – Эссейл посмотрел на свою женщину. – Когда я жил в Старом Свете, то даже подумать не мог, что однажды окажусь в Колдвелле.

– Как я тебя понимаю. События кажутся такими случайными и, тем не менее, неизбежными?

– Расскажи о своей семье? Не считая бабушки.

Марисоль изменилась на глазах, мгновенно напряглась и нахмурилась.

– Что ты хочешь знать?

– Если не хочешь говорить о них, то не стоит.

– Все нормально.

– Может, стоит выбрать другую тему?

– Как хочешь.

Эссейл не знал, что сказать, поэтому замолчал. И неловкое молчание сохранялось на всем пути до съезда на Северное шоссе и дальше, к ряду поворотов, которые привели их в пригород, где располагался Большой Ханнафорд, как называли магазин его кузены.

– Кажется, я уже бывала в этом супермаркете, – сказала Марисоль, направляя их к спуску и до светофора на четырехполосной дороге.

– Эрик сказал, что нам обязательно нужно именно сюда, – сказал Эссейл. – Я не спорю с ним по таким вопросам.