Воровка
Шрифт:
– Сюда, – сказала она, открывая дверь на вершине металлической лестничной площадки.
– Вау. – Детектив вошел в офис. – Круто.
– У моего брата был вкус на определенные вещи.
– Это очевидно. – Де ла Круз прошелся по офису, хотя разглядывать было нечего. – На чем мы… ах, да. Значит, вы ожидаете возвращения своих братьев?
Она закрыла их внутри.
– Должна признаться, что я начинаю серьезно беспокоиться. Это не похоже на Рикардо – взять и испариться на столь долгое время, но, с другой стороны, они же мужчины. Что хотят, то и творят.
Витория пересекла офис
– Вы в порядке? – спросил Детектив. – Вы поморщились, когда присаживались.
– Ерунда. Просто хорошо потренировалась. – Она улыбнулась. – Мышцы болят после тренажерного зала.
– Мне следует уделять тренировкам больше времени. – Де ла Круз подошел к ней будничной походкой. – Вот это стол. Еще и на платформе.
– Мой брат любил производить впечатление.
– Любил? Или любит?
– Прошу прощения, мой английский не так хорош. – Она прикоснулась к своему лбу. – И где мои манеры? Я давно должна была предложить вам чай или кофе.
– Ничего страшного. Я заскочил в закусочную по дороге. – Он прокашлялся. – Значит, вы живете в Колумбии?
– Да, но у нас есть собственность в разных местах. Сан Паулу, Бразилия, Сантьяго, Чили… о, ну и Пунта–дель–Эсте, разумеется. Мой брат любит недвижимость, и я забочусь о его домах, заведую персоналом и хозяйством.
– Черт, вы покинули экватор и приехали в Колдвелл, Нью–Йорк, в разгар января. Без обид, но вы, должно быть, сильно беспокоились за Рикардо и Эдуардо. Моя жена ненавидит этот сезон в году.
– Вам следует отправить ее в путешествие.
– Она меня любит. – Мужчина улыбнулся и посмотрел на маленький блокнот в руках. – Вы можете сказать, когда примерно разговаривали с кем–то из своих братьев в последний раз?
– Как я уже говорила, это было много месяцев назад. Рикардо звонил мне.
– Как прошел разговор?
Она пожала плечами.
– Как обычно.
– Ничего не показалось странным?
– Прошу прощения, но почему мы обсуждаем моих братьев? То есть я рада по возможности помочь полиции, но я думала, речь пойдет о женщине, которую нашли мертвой?
– Просто пытаюсь нарисовать полную картину. Ваш брат Рикардо – очень видный бизнесмен в этом городе, и сотрудники галереи наперебой утверждают, что не видели его уже год. Как и вашего второго брата. А потом одного из сотрудников галереи находят мертвым прошлой ночью. Слишком много людей пропало. – Он выразительно посмотрел на нее. – Вам следует быть осторожной.
– Вы правы. Кажется, я просто не связала эти события.
– Так, о мисс Марго Форест.
– Извините… разве ее фамилия не Фортескью?
– Ее настоящая фамилия – Форест. Вы пересекались за те пару дней, что вы пребываете в Колдвелле?
Ну спасибо, Стритер, – подумала она.
– На самом деле, – пробормотала Витория, – она зашла в мой офис прошлым вечером… в смысле, в офис моего брата Эдуардо… перед уходом. Хотела поговорить о новом художнике, чьи работы она собиралась привезти.
– Вы не помните имя художника?
Она назвала случайно имя из тех, которые слышала в галерее:
– Дэймар Локаст…
или Локаста?– А, точно. Кто–то упоминал его. – Пометка. Пометка. – Во время разговора с мисс Фортескью поднимались иные темы?
– Нет. – Витория улыбнулась, теребя подол юбки. – Жаль, что я не могу вам помочь.
– Что вы делали в офисе своего брата?
– Что, простите?
– Почему вы были там? Это же его офис.
Витория обдумала различные варианты направления диалога. Она могла пойти разными путями и, обдумывая каждый поворот, чувствовала себя за карточным столом при игре в покер.
В итоге она демонстративно вздохнула.
– Я могу быть с вами откровенной?
– Думаю, вам же лучше быть откровенной, не сочтите за грубость. Мы ведем расследование убийства.
Она посмотрела в сторону, будто бы собиралась с мыслями. Потом снова перевела взгляд на детектива.
– Я очень сильно тревожилась за братьев. Как вам известно, наша культура сильно отличается от вашей. Как их сестре, мне положено сидеть и дожидаться новостей, а не пытаться выяснить все самостоятельно. Но спустя год… так или иначе, я пришла в офис Эдуардо посмотреть, смогу ли найти зацепку о местонахождении его и Рикардо. Понимаете, я оказалась в неловком положении. Они бы ни за что не одобрили мое вмешательство, и если они живы? Они будут в ярости на меня.
– У вас очень традиционная семья, да?
– Очень. – Она намеренно опустила голову, изображая замешательство. – Это одна из причин, почему я боюсь звонить властям. Если с братьями все в порядке, они будут вне себя от ярости из–за моего вмешательства в мужские дела. Правда, я не хочу верить, что с ними произошло что–то ужасное, но… что еще я могу думать? После смерти матери мы остались втроем. Меня не назовешь рискованной женщиной с большим опытом путешествий. Я до ужаса боялась поездки сюда из родного города, но они – моя единственная семья, я должна была приехать и найти их… господи, я же мямлю.
Чтобы убедиться, что она оказывает нужное впечатление, Витория представила тело Рикардо, его повисшую голову, рану на шее, серые лохмотья плоти… и мгновенно ощутила искреннюю печаль, сожаление и страх.
– Как думаете, что произошло с вашими братьями? – тихо спросил Де ла Круз.
– Я не знаю. – Она опустила глаза в пол. – Честно, не представляю.
– Вы знаете, что ваш брат Рикардо может быть связан с наркоторговлей?
Витория резко вскинула голову.
– Прощу прощения! Он продает искусство. Вот чем он дышит!
– Я не хотел оскорбить вас. – Мужчина вскинул руку. – Но, кажется, вы не до конца понимаете, чем он здесь занимался.
Витория хотела встать, но мышцы бедра свело судорогой, и когда она накренилась в бок, Де ла Круз подбежал к ней и придержал за руку.
– Мои братья – хорошие мужчины.
Рикардо уж точно. Эдуардо всегда не хватало серьезности.
– Я не позволю очернять память о них подобными домыслами.
– Вы снова говорите о них в прошедшем времени.
Она оттолкнулась от детектива и подошла к окнам. Там не на что было смотреть, никакой услады для глаз. Лишь ряд витрин магазинов, расположенных по ту сторону от Маркет Стрит, в домах времен 1920–х.