Воскрешающая

С тех пор я не жила на обитаемых планетах. Я искала одинокую, которая была бы похожа на меня. Но все они имели память о живших когда–то на них существах, а я невольно оживляла эту память, находя их останки. Свою же память о пережитой трагедии, я скрывала даже от самой себя во избежание душевных страданий.

Но я сильно углубилась в воспоминания. Память – это мина замедленного действия с постепенно ослабевающим эффектом. С каждым разом чувства всё больше утрачивали свою остроту, детали трагедии становились расплывчатыми, утрачивая своё значение, и только лишь тоска с каждым разом становилась больше, разрастаясь, как раковая опухоль.

Смахнув набежавшие слёзы, я усмехнулась, припомнив, как первое время боялась есть мясо. Но сейчас уже ничего, если оно хорошо прожарено или проварено, то уже не поддается оживляющему действию моих серых глаз. Так что вегетарианкой я не стала.

Но всё, я решительно взяла себя в руки и перекрыла воспоминаниям кислород. Сейчас не время расслабляться и раскисать. Итак, первое, что я узнала – это то, что фальшивый Гебид фальшив вдвойне.

Второе: в моём распоряжении несколько недель. Минимум одна.

А третье: чего это я вообще оказалась в таком плачевном состоянии? Разве маршал сказал мне что–то, чего я не знала? Нет же! Просто я испугалась признать факты, а он всего лишь заставил меня это сделать. Я увидела то, что упрямо игнорировала. Ужасно, спору нет. Но разве это повод предаваться отчаянию? Этот Татхенган ещё не раз пожалеет, что связался со мной! Конечно, до мести я не опущусь, по крайней мере, пока. Для этого нужно быть свободной и злопамятной. Ни тем, ни другим в достаточной мере на данный момент я не обладала, а жаль.

О многом я подумала в тот день. И ночью, когда в коридоре установилась тишина, я решила отправиться на поиски настоящего Будущего Короля. Куда? Разумеется, в морг!

Сапог под кроватью не оказалось, зато тапочки были на месте. Самым трудным было заставить себя выбраться из постели. Но я сделала это, стараясь не думать о том, как выгляжу: на мне мятый халат, волосы, не расчёсываемые с тех пор, как я нахожусь здесь, наверняка, синяки под глазами. Моё внутреннее состояние в полной мере отражалось внешне.

И ещё… я стала слабой. Мне это совсем не нравилось. Но виновата я сама: не стоило так долго валяться без дела в кровати.

В эту ночь дойти до морга мне не удалось. Всё из–за этой ненавистной телесной слабости. Уже дойдя до конца коридора, я чувствовала себя такой уставшей, будто пробежала марафонскую дистанцию. Пришлось возвращаться.

Подходя к палате Гебида – фальшивого вдвойне, я остановилась перед дверью, отдышалась и открыла её. Свет из коридора ворвался в палату, и я увидела, что его там нет.

Следующей была комната отдыха. Я опять остановилась перед дверью, отбросив сомнения, наконец, вошла и, отыскав выключатель рукой, включила свет. Что мне здесь надо, я не знала. Просто захотелось войти.

Сбоку от двери висело огромное зеркало, и в нём я увидела себя. Я поверить не могла, что это я. Что со мной стало?

Вздохнув, я отвернулась от зеркала и обвела комнату изучающим взглядом. Два огромных окна, занавешенных шёлковыми шторами. По бокам стояли деревянные кадки с экзотическими пальмами, достающими своими причудливыми листьями до потолка.

Посреди комнаты находились несколько прижатых спинками друг к другу диванов и кресел. Тут же стоял бар и миниатюрные столики. На стенах висели многоярусные, плетёные кашпо с цветами. Пол устилали пёстрые ковровые дорожки.

Кроме этого в комнате были две двери, предназначение которых я собиралась выяснить в ближайшее время.

За дверью, расположенной на левой стороне комнаты – она была ближе ко мне, находилась душевая, мини–сауна и туалет.

Не воспользоваться моментом я не могла. Мысль принять душ пришла сразу, как я вошла в душевую комнату. Для поднятия духа мне необходим был контрастный душ. Здесь же находились шампуни, мыла, щетки, мочалки, полотенца, ножницы. Мне пригодилось всё.

Часа два я наслаждалась то тёплыми, то холодными струями воды. Пена мыла и шампуней бережно ухаживали и ласкали моё тело, а от душистого махрового полотенца я была просто в восторге.

Усталости и слабости как не бывало.

Затем в этой же комнате я высушила феном волосы, расчесала их и заколола шпильками, половина из которых каким–то чудом сохранилась на моей голове. Потом, нанеся на лицо и руки увлажняющий, защитный крем, навела за собой порядок – мне не хотелось, чтобы утром начали разыскивать того, кто здесь был – и пошла, исследовать, что же скрывается за другой дверью, расположенной напротив. Проходила я мимо окон и, конечно, решила узнать, что за шторами. Ничего нового для себя я не увидела – всё те же каменные стены за двойными рамами стекла.

За другой дверью скрывалась уютная столовая. Три круглых столика с двумя–тремя стульями вокруг. Сбоку электроплиты, столы для приготовления еды, посудомойка, шкаф для посуды и огромный запертый на замок холодильник. Поживиться здесь мне не пришлось, а я так захотела есть. Соль и перец, стоявшие на столе, меня совсем не привлекали.

Покидая комнату отдыха, я взглянула на себя в зеркало. Я уже не увидела того лохматого, бледного, изможденного существа, каким я была, входя сюда. Сейчас я видела красивую женщину с высоко поднятой головой, румянцем на щеках, с живым блеском глаз. Во мне рождался бунтарь. И скоро он наберёт достаточно сил, чтобы противостоять воле Татхенгана.

Я вернулась в палату.

Мой сладкий сон был внезапно прерван появлением ранней «пташки» в фиолетовой шинели.

– Мне сообщили, что вы идёте на поправку, – сказал он, усаживаясь напротив.

– А вам не приходило в голову, что мешать, больному человеку спать – это просто чудовищно? Если вы пришли подготовить меня к встрече со своим господином, то лучше проваливайте. И не приходите больше.

– Теперь я вижу, что вы действительно выздоравливаете. Это очень хорошо.

– Вы мешаете мне спать, – предупредила я его, – и не смотрите так, а то я ещё сглазите, и я потеряю способность, которую вы мне приписываете.

Маршал хитро улыбнулся, сказав:

– Значит, вы уже не отрицаете, что она у вас есть?

– Если стану отрицать, вы решите меня проверить. А я не хочу, чтобы сюда начали возить трупы. Не переношу запах разложений. А если не стану отрицать…– я призадумалась, – вы начнёте сомневаться: есть ли у меня такая способность. И опять решите проверить. Выбирайте, что вам больше нравится.

Я опустила голову на подушку и закрыла глаза, давая понять, что не намерена больше разговаривать.

– Скажите, как вы воскрешаете?