Воскрешенные

— Давайте сменим тему, — предложила я.

Надолго установилась тишина. Тишина смертельной опасности, тишина ожидания. Девочки устали бояться — защищая порталы, они много раз смирились со смертью и сейчас были к ней готовы, но я чувствовала, насколько им не хочется умирать. Мы прислушивались к звукам извне, но безрезультатно. Ничего, никаких вестей, никакой надежды.

Я перестала дышать, чтобы не расходовать драгоценный воздух, но все равно замечала, что он меняется. Отрава понемногу просачивалась в зал, и девочки уже вдыхали ее. Что делать? Вялая и заторможенная, я с трудом заставляла себя думать, избегая единственной мысли, которая лезла в голову сама — как раздобыть и выкурить листья. Помимо воли, инстинктивно, я связывала свое болезненное состояние с отсутствием этой возможности, и, как голодный мечтает о пище, мечтала о высушенных на скале под солнцем листьях. Всего-то и надо — просто выйти отсюда, исчезнуть здесь и появиться рядом с Дархом, протянуть руку и взять…

Валя села на пол. Я заставила себя сходить в башню за раскладушками, установить их в зале и уложить Валю и Юлю. Да, дышать теперь труднее. Надо попробовать воздействие на дыхательные центры девочек, чтобы они вдыхали меньше и не чувствовали этого затруднения — оно, я знаю, мучительно.

— Знаете, мне кажется, никто и не придет, — вдруг спокойно и грустно сказала Юля. — Духи не отправились к парням, чтобы рассказать о том, что тут случилось.

— Почему? — спросила Валя.

— Потому что незачем. Дело сделано: порталы закрыты, Земля защищена. Мы больше не нужны.

Валя, подумав, кивнула.

— Да, мне тоже это пришло в голову. Мы сделали то, чего от нас ждала Королева, и теперь просто неважно, живы мы, или нет.

— Неужели так трудно послать духа рассказать? — буркнула Эля.

— Она не подумала об этом. В ее задачу входило обеспечение защиты Острова, а не нас. Все, что было тут с нами несколько лет подряд — все было ради этого, ради сегодняшнего дня. И мы не подвели. Девчонки, мы крутые. Мы умираем героями.

— Но я не хочу умирать! — крикнула Оля. — Неужели мы не заслужили сегодня жизнь в награду? Не богатство, не славу — просто жизнь?

— А для чего она тебе? — спросила Аля.

В ее голосе прозвучало смирение, усталое и недоброе.

Оля снова всхлипнула.

— Мне нравится… жить. Это ведь нечестно — многие живут зря, никого не защищая и даже мешая другим, а мы сделали такое, и… должны умереть? Галя, ты тоже считаешь, что мы должны умереть?

Галя растянулась на диване, выбирая удобную позу.

— Я мусульманка, — сказала она. — Я верю в предопределенность. Если мы сегодня умрем — значит, в этом есть высший смысл, значит, так угодно Всевышнему, который ни одно событие не оставляет без внимания. Надеюсь, нас ждет рай.

— Какая-то ты неправильная мусульманка, — недоверчиво возразила Юля. — Никогда не видела, чтобы ты совершала намаз.

— Факт, — равнодушно согласилась Галя. — Я раскаиваюсь.

— А как быть неверующим? — заспорила с кем-то Валя. — Я ничего не знаю про рай, я хотела быть счастливой здесь, на Земле. Я, в конце концов, так долго ждала не того, для чего меня кто-то там предназначил, а другого. Я люблю. Мне не нужен рай, мне нужна любовь.

Оля прерывисто всхлипнула два раза.

Юля хотела сказать что-то трогательное и жизнеутверждающее, но ее опередила Аля.

— Твой Коля трахает шлюх. И особо не разбирается. Так лучше? Умереть захотелось?

Мне показалось, что где-то что-то лопнуло. Или разбилось. Разорвалось, сломалось, погибло.

— Что? — эхом на всеобщую потерянность отозвалась Оля.

Аля сникла. Я поняла — она сказала то, что давно хотела, но не могла, и теперь испытала облегчение, смешанное с горечью.

— У наших мальчиков есть другие девочки. В мирках. Хорошие такие девочки: любви и верности не ждут, ничего не просят, веселые, добрые, ласковые, всегда на все согласны. Неграмотные, правда, и моются не очень часто, но это и не важно.

Кинув эту затравку, она замолчала, будто уже боялась того, что скажут или сделают теперь ее подруги.

— Что? — повторила Оля, и голос ее дрогнул от гнева. — Откуда ты знаешь?

Аля вздохнула и отвела глаза.

— В определенный момент у парней появились определенные потребности, продиктованные, как выразилась Королева, их сильным мужским началом… ну и некоторым количеством эротических флюидов в атмосфере Острова, распространяемых одной парочкой, которая сама предпочла остаться непорочной. На нашем безрыбье проблема грозила конфликтами, поэтому Королева нашла самый лучший, с ее точки зрения, выход: нагрузила соответствующими обязанностями своих почитательниц в паре-тройке мирков. У них там что-то вроде общин при храмах: живут девушки вместе, выполняют несложные работы и типа богине молятся, урожайность и благополучие местных жителей обеспечивают. Что велит богиня, то и делают. Богиня благодарна, а задания не пыльные.

Валя, получившая ответы на все свои вопросы, молча закрыла лицо руками.

— А откуда я узнала — Королева сама же и рассказала. Ее выводила из себя моя гордыня, и она ткнула меня лицом в грязь, показав, как Юрка проводит свободное время… Да, он тоже там бывал. Любил меня и бывал там… И я даже морду ему расцарапать не могла, потому что Королева, как она сказала, уста мне запечатала.

— Но почему же ты… — начала было Галя, которая единственная сохранила способность говорить.

— Почему сейчас рассказываю? Наверное, печать спала. Наверное, нам предстоит умереть, и мы, по мнению Королевы, хотя бы не должны умереть дурами.

— Нет, — поправила Галя, которую островитянские страсти не касались, — почему ты, зная обо всем, с ним спала?

Аля сжала губы. Мне померещилось, или они стали синими? О, в воздухе уже мало пригодного для дыхания кислорода и много ядовитых примесей. Критически много. Почему я подумала, что задача решена? Им осталось совсем чуть-чуть.

— Я не хотела, — глухо призналась Аля. — Но он умел сделать так, что я сдавалась. Обещала себе, что это в последний раз, иногда держалась, но… Не знаю, как это объяснить. Я знала, что он грязный, но его любовь бывала сильнее моей чистоплотности. Она была такой, что заставляла обо всем забыть.

Валя отняла ладони от лица. На лбу остался бурый след. Кровь? Что же делать?! Почему я не могу придумать, чем им помочь?!

— Они все? На самом деле все?

Она говорила необычно замедленно и тихо.

Аля посмотрела на нее и слабо кивнула. Потом потерла висок, оставив на нем фиолетовый синяк.

— До недавнего времени я была уверена только в Германе. Но, из-за неразберихи с Аськиным отказом даже поговорить и Элькиными дурацкими домогательствами, Королева все-таки его туда отправила, и тут уж ни за что не поручусь.

— Спасибо, теперь лучше, — еле слышно произнесла Валя.

— Я не хочу, чтобы они нас спасали, — тоже замедленно и тихо казала Юля.

Оля опять заплакала, и я боялась увидеть цвет ее слез.

VIII

Никогда еще борьба со смертью не была такой мучительной. Стараясь думать о процессах, которые происходят в человеческом организме при нейтрализации отравляющих веществ, и пытаясь управлять этими процессами в организмах девочек, я постоянно сбивалась на возникавший перед глазами великолепно яркий мысленный образ сигары с тлеющим кончиком. Поминутно приходилось душить поднимавшееся внутри раздражение от того, что я занимаюсь другими, в то время как умираю сама — это было нечто новое, чужое, пришедшее вместе с потребностью в дыме. Я знала, что не умру без него, но это знание в тот момент казалось ненастоящим и ненужным.