Восстание

Какофония в эфире при этом даже не думала заканчиваться. Крики, маты, истерики, какие-то глупые приказы. Всё это очень сильно давило на психику защитникам, в теории, но они словно и не слышали всего того, что бурлило в эфире. Это очень странно, ведь боец, с трупа которого я снял шлем, был настроен именно на эту волну.

Пока было временное затишье, наступающие решили несколько отступить, чтобы перегруппироваться, я более внимательно послушал, что именно происходит в эфире. Команд никаких не подавалось, вообще, вот только некоторые фразы повторялись по несколько раз. Не циклично, но они после первого раза теряли свой смысл. Например, крик девушки: «Они вырезали нас всех!» — я точно слышал около пяти раз. Причём голос был один и тот же.

Тут особо долго придумывать нечего. Что для противника казалось откровенной паникой в эфире, то для обороноспособных городских бойцов был шифр. Не каждая фраза обозначала команду, некоторые, по всей видимости, были специально включены в эфир только ради видимости паники. А вот часть из всех этих «криков» была зашифрованными командами, вот только какими именно, стоило ещё узнать, увы, меня в это не посвящали, так как я — самостоятельная боевая единица.

Когда моё сознание окончательно вышло из подобия боевого транса, я решил осмотреться вокруг. Десятки горящих остовов техники, несчитанное количество мертвецов, остатки города превратились в ничто. То, что произошло сейчас… это был просто ад. При этом этот ад и не думал заканчиваться. Раунды будут начинаться вновь, будут ещё накаты со стороны противника.

Всё ещё за высоким барханом продолжала отрабатывать артиллерия противника, нанося удар за ударом то по нашей позиции, то в случайную точку города, пытаясь пробиться через огромный слой песка и укреплённого бетона. Конечно же, у них ничего не получалось, но такая настырность достойна похвалы.

В один момент я чуть не прозевал очередной налёт авиации. Уже примерно с полчаса моя установка оставалась единственной из всей системы ПРО и ПВО города. Страшно представить, что случилось бы тут со всеми, если бы меня тут не было.

— Нуль, — подошла ко мне раненная вскользь осколком в лоб Алисия, весьма устало положив мне на плечо руку, ещё более устало говоря. — Боеприпасов в установке почти не осталось… — сказала она мне весьма удручающую вещь, ибо система управления установкой показывала только текущий боезапас, который был заряжен. — Эта высота — последняя оборона населения. Они, кстати, почти всё уже перешли через тоннели… через другие, немного углублённые, — быстро она ответила на мой не заданный, но нарисовавшийся в глазах, вопрос, — и почти достигли другого, менее уютного, но скрытого от глаз бункера.

— Что будете делать вы? — спросил я, обернувшись к ней боком, продолжая держать панель управления установкой своей рукой.

— Тем, что тут остались живые… пояснений не требуется, — она кивнула в сторону приоткрытой дверцы. — Было приказано из последних сил держаться и отвлекать на себя внимание.

— Это хорошо и хреново одновременно… — нахмурился я, придумывая весьма опасный для оставшихся в живых план.

— Меня пугает твоё лицо. Ты что задумал?

— Если хотите весьма надолго прекратить нападки со стороны правительства, то нужно разобраться с противником во-он на той горе, — указал я подбородком в единственный ориентир во всей округе.

— Говорят, что уже как-то раз пытались… — начав весьма отстранённо свой рассказ, Алисия весьма серьёзно продолжила. — Тогда около нескольких сотен погибло от огня невероятно мощных боевых машин. Там они успели возвести маленький лагерь, замаскировав его в руинах какой-то старой деревни, но на наших внезапно напали боевые роботы, с первого залпа маленьких, но каких-то невероятных ракет накрыв огнём почти всю территорию. Те, кто смог выжить, пытались контратаковать, но тогда противники отступили, оставив одного в прикрытии. Вот он, он совершил просто невозможное. Наше оружие его пробивало, слабо, но пробивало. Но он пустил ракеты сам на себя, чтобы убить всех, кто был в округе. Потом там уже не было живых. Вроде это были ПЭСы… но могу ошибаться. Никогда их не видела.

— А как эти боевые машины назывались или выглядели? — решил я уточнить, так как нечто подобное я слышал из её уст, что её спасли сын и отец Энджело в подобных боевых машинах.

— Свидетелей нет, — пожала она плечами. — А то, что нам известно… это только теория и заключение мелкого расследования нескольких смельчаков, которые решили осмотреть поле боя.

— Тогда откуда ты вязла этот рассказ? — решил уточнить я, но Алисия резко замолчала, а потом уже не было возможности говорить, враг начал наступать. — Сколько тут наших осталось? Интересует именно на высоте.

— Примерно полсотни, — слегка помедлив, ответила она. — А что? В общей сумме… ну где-то сотни три.

— Противника осталось всего в полтора раза больше, — зловеще улыбнулся я, чем несколько смутил девушку. — Должны справиться.

— Помни про боеприпасы.

— Угу, — кивнул я, начав высматривать противника, а также думать на счёт того, как я поступлю с Энджело после того, как узнал, что они сделали такое с той группой.

Если это был он.

Хотя глупо пока против них что-то придумывать. Там, скорее всего, их просто развели как дурачков, чтобы проверить возможности костюма. Потом они же воевали против тварей, если верить словам Алисии. Или это я просто сам себе придумываю историю, чтобы в своих собственных глазах оправдать Эндрю и его сына?

Сейчас это не особо важно. Сейчас важно всего несколько вещей. Это союзники, которых осталось мало, и они все измотаны. Это количество боеприпасов в установке. Это кнопка открытия огня и выпрашивающий нажать ее противник.

Стоило только первой цели появиться в поле видимости, как тут же от тела остались только ботинки, с кусками штанин и обрубками ног в них. Куда исчезло тело, я даже не заметил, но и высматривать времени не было. Целей становилось все больше.

Сосредоточившись, я начал отрабатывать короткими очередями по всем целям, которые я только замечал. Какие-то убивал, по каким-то мазал, такое случалось. Стволы уже совсем пришли в негодность. Время нещадно. Ну и количество произведённых выстрелов тоже неплохо сказались на оружии. Но всё равно на всех просто у меня не хватит боеприпасов. Одному удавалось снести только руку, из-за чего тот падал и орал в ужасе и агонии, некоторым с ходу прошибал насквозь грудную клетку, некоторых калечил так, что люди оставались живы, но травмы были несопоставимы с жизнью.

Но, в конечном итоге, боеприпасы закончились. Убито было мною в данный момент чуть больше пятидесяти человек. Вроде бы. Эта цифра весьма вдохновляла, особенно если учитывать тот факт, что с нашей стороны потерь не было.

Спокойно вздохнув, я убрал руку с панели управления установкой. Она тут же вернулась практически к тому же состоянию, что у неё было до того, когда я применил на неё способность. Только прибавилось несколько новых дырок в обшивке.

Выйдя из кабины управления, я наткнулся сразу же на Дигрея. Он стоял с уже заменённой рукой на механический имплантат, держа в нём мой двуручный меч, который я оставил в подземном туннеле.

— Смотрю, тебя неплохо так потрепало, — усмехнулся я, увидев его настойчивый взгляд, после чего принял из его рук свой меч. — Сильно болит?

— Когда в тебя вкололи наркоты как на какого-то несколько тонного животного, — тоже усмехнулся парень, — то боль как-то сама уходит на второй план. А так, да, было больно. Не советую терять конечности.

— Не поверишь, — чуть ли не смеясь в голос, улыбнулся я, закинув меч себе на плечо, — я уже умудрился умереть несколько раз. А сколько конечностей потерял… я уже даже и не сосчитаю.