Вот придет кот

Храмы и часовни теперь повсюду, зря старался эффективный менеджер. И многие часовенки, заметь, на «элитные» пожертвования строят. Душа, брат, — первое дело, расходов не жалко. Лимон откатил, тендер выиграл, навар в кармане, можно кусочек пожертвовать. Время придет, зачтется.

Хочешь анекдот по части расходов?

Умирает один из «элитных». Попадает в чистилище, ждет, куда определят… Выходит апостол, говорит: «Пойдем к Судье, там разбираться будут — в рай тебя или в ад. Но, думаю, в ад направят. Слышал я о делах твоих». Бедняга, естественно, задергался: «Какой ад, ты что? Я на храмы столько потратил!» Апостол остановился, сказал: «Подожди, я выясню». Ушел, через какое-то время вернулся с большой корзиной, полной купюр. «Выяснил, — говорит. — Вот, возьми, это как раз твои. А теперь пойдем, Судья заждался».

Где там у вас такие корзины хранят? Куча набралась, должно быть?..

Но душевный покой — это еще не всё. Вера, как учил граф Уваров, — лишь один из столпов державы. Насчет второго столпа — самодержавия, тут посложнее. К монархии тянет, и многие о том поговаривают, истосковалась элитная душа, чувствуется. В противном случае и графский титул — коту под хвост. Но прямой душевной поддержки из главного кабинета пока незаметно. Лидеру нации другой титул к чему? Лидер, он и в Африке лидер. Так что здесь положение непростое.

Но, в конце концов, пока Государя нет, можно и Лидером обойтись — разница невелика. Если бы только не сволочи-либералы кругом. Вот кто достал!

При слове «либерал» державная душа закипает. Граф ты, не граф, а материться начнешь не хуже извозчика. Ясно ж, как божий день, — либерал (прости, господи) на почве российской произрасти не может. Российский человек живет соборностью и верностью Государю. В нем — божественный промысел. А либерасты — порождение сатаны.

В общем, «За Бога, Царя и Отечество»…

При всем том наблюдается занятное явление. В истовой набожности соревнуются не только монархисты-державники, но убеленные сединой внуки тов. Сталина. Да, представь себе! Очень мило смотрятся над каким-нибудь «красным» митингом портреты Вождя рядом с хоругвями. (Кто там велел взорвать храм Христа Спасителя, не помнишь, случаем?)

Но митинги всё же — занятие, в основном, не для элиты. Гораздо интереснее смотреть, читать и слушать «элитные» откровения на тему державности.

Во-первых, послушав или почитав, испытываешь такой прилив патриотизма, что дальше некуда. То есть дальше — только за топор и круши всех подряд: америкашек, масонов, католиков, дерьмократов, либералов, евреев и вообще всю мировую закулису. Просто берешь в руки топор и с топором — за кулису.

Во-вторых, узнаёшь много нового в части геополитики. Хотя тут нужна осторожность. Например, кое-кто из моих знакомых всё еще не может обрести душевный покой, размышляя о том, европейцы мы или азиаты. Один вот совсем недавно решил порвать с Европой навсегда. Лапти заказал, косоворотку с пояском, сжег к чертям всю свою европейскую одежонку, повесил на стенку выписочку из Федора Михайловича Достоевского:

«Русскому, ставшему действительным европейцем, нельзя не сделаться в то же время естественным врагом России».

Обрел себя, казалось бы, человек, успокоился. Вдруг — на тебе! Сел как-то вечерком на кухне с женой, поставил самовар, раздул сапогом, нацедил чайку, взял в руки томик Федора Михайловича, открыл на любимом месте и… И через полчаса — «скорая».

Наткнулся в книжке на строчку, раньше не замеченную:

«Европа нам второе отечество, — я первый страстно исповедую это и всегда исповедовал. Европа нам почти так же всем дорога, как Россия».

Для кого-то — ерунда, пропустил бы, словно и не видел. А тут — инфаркт. Жена говорила, последнее, что успел крикнуть: «Масоны!!!»

Вот что такое настоящий патриотизм…

Но есть у нас патриоты, которые, не поддаваясь эмоциям, спокойно и глубоко копают, четко и внятно формулируют. Правда, и у них порой возникают споры.

Послушаешь такой диалог, задумаешься:

— Моя теория, Иван Захарыч, проста и понятна. Дорога у нас одна — евразийство. Посмотрите на эту карту, взгляните на эту полосу, что тянется от западных границ наших до Тихого океана. И гляньте на лоскутную эту Европу.

— Так Европа ж, насколько помню, — до Урала. Досюда вот, помню, досюда…

— Эту чушь европейцы придумали. Европа лишь до России, потом Евразия. Она же — Россия. Точнее, дальше Россия. Она же Евразия.

— Понял, понял… Очень увлекательно, Захар Иваныч. Очень!

— Ну, дык… И никакой пересадки на эту почву так называемой «европейской культуры» быть не может. Только византийское православие и родовое самодержавие. Гармоничный собор взаимно сожительствующих наций, так сказать.

— Да, да… Чистая правда! Взаимно, так сказать… К истокам, так сказать… Византия, Киевская Русь… Ох, славно-то как!

— При чем тут Киевская Русь? Это не государство, а временное недорозумение. И тянется, заметьте, снизу вверх, по меридиану. А надо вдоль, по горизонтали. Вот здесь, по Евразии, главная сила двигалась — сначала скифы с гуннами, потом русичи. А потом — монголы.

— Это которые — иго? Помню, помню…

— Узко мыслите, Иван Захарыч. Не иго, а благо: «Егоже любит Господь, наказует». Не было б ига, не сплотились бы. И, кстати, много чего полезного не позаимствовали бы. А так взяли систему управления и слили воедино с духовностью нашей. Совокупили, я бы сказал… Практика госстроительства — от них, а вера истинная — от Византии. Синтез, понимаете ли… На том державу построили.

— Да, да, да, Захар Иваныч! Держава! Государь Император! Вон, у меня и портрет на стенке висит… А потом эти мерзавцы-большевики всё развалили…

— И снова ошибаетесь, Иван Захарыч, это европейцы развалили. Гниль вся из Европы пришла. А тот же Сталин, он-то как раз державу снова поднял. Хотя системный подход к этническим измерениям геополитической реальности в евразийском духе освоил не до конца.

— Ага, понимаю, понимаю… Значит, Сталин… Понимаю… А как же, значит, Государь?.. Это что ж, значит, их, значит, как бы совокупить надо?.. Что-то я запутался немного, Захар Иваныч…

Одним словом, наблюдаются симптомы некой душевной раздвоенности. Есть подозрения на шизофрению. Диагноз не ясен, но симптомчики налицо.

Не будь я столь предан делу стабилизации, позволил бы себе даже сказать: «на лице». Страшно произнести, на каком.

Вот пример. Есть под Москвой такое место — Бутовский полигон. Там в тридцатых был «спецобъект НКВД», расстреляно больше 20 000 человек. Цифру назвала специальная комиссия в конце восьмидесятых, до того, естественно, тишина, никто ничего не знает. Как обычно.