Война 2

— …ратманы выберут его!

— Да, это, безусловно, лучшая кандидатура для бургомистра сиятельного Норатора! Он в том положении, когда вынужден слушаться нас беспрекословно, ибо… Ну что, не нашли?

— Язва-голод, нет, лишь порубленные трупы!

— Прискорбная ошибка господина прозреца… ну что ж… Ах, какие мы глупцы! Вот что, переверните эти два трупа… Ведь вы их не осматривали, мне кажется?

Раздался близкий шум. Сакран вздохнул раздраженно:

— Увы, и среди этих Торнхелла нет. Что ж… будем искать… ну, и коли вы тут все так… подмели, соберите все трупы и бросьте в общий костер. Да-да, и бургомистра Таленка тоже… Он совершил прискорбную… хм… ошибку, за что расстался с жизнью…

Голоса послов отдалились, пропали. Я слышал шебуршение вокруг, затем утихло и оно. Наползал запах дыма, горьковато-сладкого, тошнотного. Я понял, что замок Таленка весело горит — со всей позолотой, роскошью и мертвой челядью. И с самим Таленком. Интересно, займется ли парк? Сейчас не сухая и не жаркая погода, деревья и трава полны соками. Думаю, большого пожара не будет и я не задохнусь тут в дыму… Тем не менее…

Я попробовал взобраться по стенкам колодца, но устье его было слишком широко, чтобы ползти, упираясь в его стенки, как виртуозно делают в кино. Ну а камни гладко отесаны, за них не уцепишься, чтобы вскарабкаться по стенке, цепляясь за неровности.

Эй, эльфийский разум, помоги, а? Подними меня на стеблях, что тебе стоит?

Разум молчал.

Прекрасно. Я в ловушке. Причем помру, скорее всего, от жажды… В колодце. От жажды. Ай, какая же ирония судьбы!

Впрочем, на пепелище наверняка кто-то явится… Главное вовремя позвать на помощь и надеяться, что это будут не мародеры.

Я постарался устроиться на стеблях Тоски с наибольшим комфортом, хотя поясница и локоть отзывались после падения болью. Лег на спину, умостился, как тот кот, лапы под головой, так, чтобы не слишком нажимать ладонями на травмированный затылок. Небо стремительно темнело. Горько-сладкий дым, от которого меня еще в прошлом месяце вывернуло бы наизнанку, уже не волновал. Я значительно огрубел и обвыкся. Дэйрдрины сновали по саду, я слышал их выкрики, но уже не обращал внимания. Главное, они не заглядывают в колодец и не заваливают его трупами. Я в сравнительной безопасности.

Значит, имеем две проблемы. Еще две. Коронацию Варвеста в неизвестном месте и выборы нового бургомистра Норатора, к которым господа послы будут иметь самое активное касательство. Не знаю, смогу ли разобраться с коронацией, а вот выборы бургомистра… Ратманы, очевидно, будут обработаны людьми послов и выберут кандидатуру Сакрана и Армада, а уж она начнет вставлять мне палки в колеса. Значит, мне надо обработать ратманов и продвинуть свою кандидатуру. Угрозы, посулы, взятки — все сгодится. Все, кроме прямого террора — он редко работает так, как надо.

Срочно нужно расширять шпионскую сеть в Нораторе. Столица — сердце любой империи, и я не имею права ее потерять. И при этом не имею права взять ее силой — горожане не поймут. Нужно лавировать. И понимать, что смерть Таленка подарила мне уникальный шанс установить всецелый контроль над его вотчиной. Минус один силовой игрок на политической карте Санкструма. Плюс в мою пользу. Пока маленький. Большой плюс получу, когда посажу в кресло бургомистра своего человека.

Я куковал на дне колодца уже часа полтора. Безоблачное небо стало цвета темного индиго, на котором нашиты тысячи ярких разноцветных блесток — звезд. Мне недосуг было искать знакомые созвездия. Замок по-прежнему горел, но дым не скапливался в колодце, просто время от времени ветер заносил ошметок, который пах болью и смертью.

Но эта боль уже меня не трогала.

— Двигай молча, ишак вислозадый!

— Э-э-э, милмой, хлебальник то притри. Я тебе сказал: рано премся, упыри-упивцы тут рыщут!

— Псом занюхай, душнило тухлое! Пока медлить будем, другие-то все и приберут! Не вякай под ноги, топай молча!

Вкрадчивый шум нескольких пар ног. Судя по речам — бродяги-мародеры. Пришли на пепелище, ищут чем поживиться. Позвать этих дегенератов? Но мне платить нечем, разве что форменной одеждой, да и не продадут они ее — больно приметна… Пока я размышлял, бродяги вскрикнули на два голоса — испуганно:

— Демон! Демон!

Раздался частый перестук шагов. Бродяги испугались какой-то тени, плакала моя свобода!

— Муа-а-ар?

На фоне индигового неба обрисовался черный силуэт с острыми настороженными ушами. А вот и демон. Очень… знакомый!

— Кот?

— Муа-а-ар! — воскликнул Шурик радостно и силуэт его пропал.

— Эй, эй! — позвал я.

— Торнхелл? Черт, как тебя угораздило?

Амара…

— Его императорское величество изволят здесь прохлаждаться… Живы? В цепях ли?

А это Шутейник. Самые близкие, родные мои…

— Нет никаких цепей! И даже кольца в носу нет.

— Ждите, господин этот… без кольца в носу… сейчас вытащим!

Я прождал еще десять минут, причем судя по шорохам кот бродил вокруг колодца — охранял.

— Торнхелл? — позвала Амара. Я слышал, как в саду разносятся грубые голоса.

— Тут!

— Держи!

К ногам упала кожаная веревка, судя по запаху, это вожжи, снятые с каретной упряжки. Я схватился за нее, обмотал вокруг запястья, а затем объединенные усилия Амары и Шутейника вернули мне свободу. Я обнял обоих, прижал к себе крепко, они не отставали — и эти объятия вознесли меня к небесам, они, черт возьми, были прекраснее, чем ощущения от короны. К черту все прочие радости, когда тебя обнимает любимая женщина и лучший друг.

Алые создали вокруг нас кольцо. Их было более сотни.

— Как вообще идут дела?

— Много новостей, Торнхелл, и не сказать, что хороших. — Она протянула мне флягу и я наверное с минуту пил воду, разбавленную вином. — Без твоего присутствия кругом разброд и шатание.

Это точно. Теперь я прикован к трону до самой смерти. Или отречения. Или… проигрыша в войне. Присутствие деятельного императора необходимо империи, он — тот винтик, без которого система пойдет в разнос. Экверис Растар тому примером. Он вроде бы и был, но на деле — не был, он не делал ничего для управления страной, и она начала разваливаться.

— Что конкретно, Амара?

— Сначала уйдем отсюда. Эй, стой, отдай вожжи, иначе я не смогу править каретой!

— Как вы меня нашли?

— Кот. — Она наклонилась и потрепала Шурика за мясистую холку. — Когда он очнулся…

— Очнулся?

— Был страшный взрыв, карету разметало, кота отбросило в развалины… Не спрашивай. Мы думали он мертв, но у кошек девять жизней.

— Муа-а-ар!

— Но когда он очухался и смог уже ходить, он начал звать меня и Шутейника, подбегал, орал…

— Му-а-а-ар!

— …бил лапой. Даже покусывал за ноги. Я поняла, что он куда-то зовет, и, знаешь, Торнхелл, даже догадалась куда. Я далеко не дура… Я осушила слезы и собрала отряд, к счастью, Алые меня послушали… Кот бежал впереди — а ему нелегко пришлось, он ведь едва оправился! — а мы трусили за ним… Три часа потребовалось, чтобы тебя отыскать. Он присаживался, отдыхал, дышал тяжело очень… Я поила его водой. Я знала, что он идет за тобой и что ты — жив.

Я наклонился и в свою очередь почесал коту нос. Он задрал голову, зажмурился, уркнул довольно.