Война

Василий III спросил.

— Насколько он силен, если только упоминание его имени вызывает такое?

— Сложно ответить. Он полубог червей, гнили и разложения. Демонический владыка, что уже покорил одну планету, поработив ее население, превратив людей в свой инструмент и носителей его червей, что высасывают из них здоровье. Капля за каплей. По этой причине продолжительность жизни людей в его мире меньше чем у нас. Они живут всего лишь до тридцати лет.

Император задумался и пробормотал.

— Вы многое узнали...

— Это не первый случай, когда на землю покушается кто-то подобный этому существу.

— Хорошо. Откуда начала распространяться эта зараза?

Отец Елисей нахмурился.

— Все указывает на Францию.

— И что говорят католические священники? Их инквизиторы и экзорцисты?

— Они работают, — пожал плечами схимонах. — Искус слишком велик. Стоит им поймать за руку одного из волшебников, что творит черные ритуалы во имя этого демонического владыки, как его место занимают сразу двое новых, что польстились на сладкие речи его эмиссаров и пожелали получить силу, не прикладывая к этому никаких усилий. Кхм, — отец Елисей кашлянул, смутившись, и доложил неприятную правду. — Возможно, во всем этом есть и наша вина. Те боярские и княжеские рода, что сбежали от нас в Европу, нашлись во Франции.

Император поморщился.

— Рим обвиняет во всем нас?

— Нет. Они об этом еще не догадываются. Это информация от наших людей в Париже.

— Сделайте все что можете, отец Елисей. Пока война не закончена, я не могу помочь тебе и твоим братьям. Сдерживай эту напасть как можно дольше.

* * *

Моя выписка из госпиталя была все ближе и ближе. Новые кудесники-целители, что появились в госпитале, сняли с меня нагрузку, и моя помощь больнице уже не была такой критически важной. Главный врач разрешил мне покидать двери подведомственного ему заведения и иногда я пропадал на просторах Крыма по два, три дня к ряду, гуляя по этому прекрасному краю и изучая его достопримечательности. Я брал с собой палатку, спальный мешок, котелок и уходил в походы, отдыхая душой. Вот и сегодня я отправился по совету человека, что встретился мне на рынке в сторону Крымских пещер рядом с Евпаторией. Их раскопали прямо перед войной, но изучить так толком и не успели. Мне стало это интересно.

На душе было так легко и приятно, что я начал напевать себе под нос.

Закружила зима на мне волосы,

Ты сказала словами мне робкими,

Разбуди во мне страсть и желание,

Обними меня, поцелуй меня.

Пусть мороз заметет все развилочки,

Не найдут нас враги, злые демоны,

Мы уйдем с тобой в сторону ельника,

Убежим от укора и зависти.

Пусть станцует на свадьбе нам ветерок,

Будем жить мы с тобой душа об душу,

И совьют у нас на крыльце гнездо ласточки...

Кхм. Мда. Я оглянулся. Никто вроде не видел, как я пел. Как-то не хотелось позорить честь мундира, а песня сама привязалась. По радио крутят и крутят.

Чтобы занять себя чем то, я начал повторять прерванную утром тренировку.

Все же я нашел время и последовал совету Налбата и заглянул в библиотеку при канцелярии Императора, в городе Севастополь. Командир был во всем прав. Выбор книг был куда обширнее, чем я помню. Я весь день потратил на то, чтобы осмотреть каждый том. В итоге я купил больше тридцати новеньких, только отпечатанных книжек. Все они сложены у меня в палате. Я успел прочесть половину из них, вычленяя для себя незнакомые мне знаки форм и сами формы, что меня заинтересовали.

Дернув лопатками, я поправил рюкзак, висевший у меня на спине, чьи лямки впились мне в плечи, а потом вытянул перед собой левую руку. На ней, начал зарождаться небольшой вихрь из воздуха. Закончив формировать форму второй ступени, я отпустил ветер в сторону тропы, по которой шел.

Легкий ветерок разом превратился в мощный воздушный вихрь, что смел всю грязь на двадцать метров вперед.

— Черт!

Я прикрыл глаза, дождался, когда пыль уляжется и пошел дальше. Небольшая неудача меня не расстроила. По совету Налбата я продолжал практиковаться, пытаясь нащупать в себе нужную ниточку, что поможет создать мою первую форму третьей ступени.

К сожалению, определить к чему склонен мой дух было не так просто. Мне недоставало понимания и глубины погружения в медитацию. Не удавалось разобрать мелких деталей. Я старался, но пока мои таланты и возможные мутации ускользали от меня.

К пещерам я подошел, когда на небе смеркалось. Над головой у меня висел шарик света, позволяя экономить на заряде батареек в налобном фонарике. Спуск я планировал осуществить завтра, а пока выбрал место для палатки и начал разбирать рюкзак. Но первым делом зажег кострище. Натаскал веток с округи и по желанию, одной лишь волей, воспламенил их. С каждым разом управляться волей получалось все лучше и лучше.

Поставить платку мне не дали. Я, кажется, что-то заметил, но катастрофически опоздал.

Мое тело неожиданно одеревенело и перестало меня слушаться. Форма света, которую я держал над головой, погасла. Дух и средоточие словно подернулись туманом, и я перестал чувствовать в себе силу.

Дело дрянь.

— Молодец, Сергей. Хорошо поработал.

Из темноты в круг света отбрасываемого костром вышел тот человек, что и посоветовал мне отправиться к этим пещерам и даже любезно нарисовал карту маршрута. А за ним из сгустившейся тьмы вышел тот, кто говорил на русском языке с акцентом. И не смотря на то, что мы не знакомы, я его узнал. В дневнике того англичанина что я сжег, этот человек был хорошо описан. Это был лорд Маркус.

Мне захотелось закрыть глаза, а потом открыть их, оказавшись в своей постели в госпитале. К сожалению, это был не сон.

Двигаться я не мог. Даже говорить не мог. Силы не чувствовал. Все очень, очень плохо.

— Как договаривались? — Спросил Сергей, этот предатель у лорда Маркуса, исполнив жест понятный в любой точке мира. Словно отсчитывая купюры, он потер большим пальцем об средний и указательный.

— Да. Да, — рассеяно ответил тот, а потом махнул рукой. Свист и Сергея разрезало на две половинки. Он даже испугаться не успел. Лорд Маркус перевел взгляд на меня. — Не люблю перебежчиков. Да и нет в этом человеке больше надобности. А ты, — он в упор уставился на меня, — глуп и слаб, раз попался в эту простейшую ловушку. Этот отброс, — пнул он останки Сергея, — применил на тебе зачарованный мной свиток, навевающий желание повидать это место, а ты даже этого не заметил. Я презираю слабость во всех ее проявлениях. Ты слаб, а значит, послужишь моим целям.

О повадках это «видного» члена научной коллегии Лондона я знал. Играть со мной в молчанку он не будет. Нет. Он в деталях расскажет, зачем я ему понадобился, а потом с таким же спокойным лицом и бесчувственным взглядом холодных голубых глаз начнет ставить надо мной эксперименты, пока я не превращусь в отработанный материал.

За что мне это, боже? В чем я провинился в прошлой жизни, что на меня постоянно сыплются неприятности?

Англичанин щелкнул пальцами, и меня приподняло над землей. Костер был им потушен и Маркус пошел в сторону тех самых пещер, до которых я не дошел.