Война
Шрифт:
Вот этого мне следовало опасаться. Дорогие послы стремились ускорить мое бегство из Санкструма.
Глава 14
Глава четырнадцатая
Готовиться к войне, при том, что тебя держат под колпаком и ты не знаешь, кто именно из придворных является шпионом — нелегко. И не стоит забывать: моя обязанность — создавать видимость упадка, паники, полной дезорганизации всего и вся. Это бесконечно усложняло мою роль морально сломавшегося наследника. Я полагал, что в запасе будет еще пару недель, однако меня ненавязчиво решили подтолкнуть к
Солнце было красноватое, всходило настороженно, среди густых облаков с редкими просветами. Теперь уже я верил в местные в приметы.
Я высвободил левую ногу из стремени, как учила Амара, взялся за луку седла и неловко спрыгнул на землю, впрочем, те, кто мог за мной наблюдать, могли списать мою неловкость на банальное опьянение.
— Давно ждут?
— Около получаса! Явились с гвардейцами Храма… Ходят как у себя дома, спаси Ашар!.. Гвардейцы принесли массивный сундук.
— Гвардейцы Храма?
— Личные военные части понтифика Адоры. Отборные! Элита элит! Они охраняют посольство… Оружие у них не парадное, дворцовое, а боевое! Не ожидал их здесь встретить…
Спецназ, то есть, местный… А не собираются ли они меня того, под шумок… Ну нет, это вряд ли — кругом Алые, спецназ повяжут. А вот то, что представители, по сути, враждебного государства явились ко мне с боевым оружием — это явно намеренно. Это унижает меня как будущего владыку Санкструма. Спущу ли им эту дерзость? Конечно, спущу, куда денусь… Я морально сломлен.
— Почему пропустили с боевым оружием?
— Послы ведь, господин архканцлер, ваше величество… Изначально, согласно договорам, разрешено пускать в Варлойн с вооруженной охраной, если число оной не превысит десяти человек.
— Не превысило, надеюсь?
— Десять и пришло, ваше… величество. А с послами явилась некая дама с огненным взглядом!
Амара внезапно насторожилась:
— С огненным взглядом?
Блоджетт кивнул:
— Да, госпожа.
К Амаре он обращался настороженно, ее статус при мне был ему не ясен. Кто она? Служанка? Любовница? Из крестьян? Из купечества? Или, быть может, дворянка, которая скрывает свое происхождение? В мире социальных каст ему важно было поставить ее на определенный уровень — прежде всего, для себя, и понять, насколько глубоко она на меня влияет… Раньше я был безусловной мишенью феодальных групп влияния и их главарей… Теперь группы влияния несколько изменились, а мое положение значительно упрочилось. Отныне мне надлежит балансировать между этими группами. С одной стороны Великие с Блоджеттом, с другой — сохранившиеся дворяне из Простых и Умеренных, с третьей — Амара с ее ведьмами, которые мне нужны до зарезу, но неизвестно, что попросят за свою помощь… И при всем при этом — у меня чудовищный кадровый кризис…
— А еще у нее змея на шее… Ожерелье такое… странное…
Амара спрыгнула с лошади и бросила мне повод.
— Я схожу посмотрю, Аран!
Она явилась спустя десять минут: глаза блестят, щеки раскраснелись.
— Это чудесница… магичка из Рендора, — сказала тихонько. — Она ментальный аудитор. Очень сильный. Я смотрела на нее в щель из кабинетной двери, но даже так она почувствовала неладное. Очень сильна.
— Ментальный аудитор?
— Она определяет, врет человек, или говорит правду.
У меня похолодел затылок.
Послы приволокли средневековый детектор лжи. Заодно и проверят — крейн ли я.
— И это не все,
Аран. На золоте послов — следящее заклятие.Это я понимал. Таким же образом «засветили» вещи реального Торнхелла — шпагу, кошелек, гребешок, пузырек нюхательных солей. Следящее заклятие — чтобы определить, куда я повезу золотишко, когда решу сделать ноги, выследить, поймать — возможно, тайком убить — и вернуть деньги Адоре и Рендору.
— Они не собираются тебя отпускать, — тихо сказала Амара.
Это было ясно с самого начала.
Я велел срочно позвать Шутейника. Взглянул на Амару Тани.
— Ты ведь… — чуть не сказал «ведьма». — Ты можешь поставить помеху?
— На золото? Нет, там сложная вязь заклятия, сама я не сумею, только ковен сможет развязать. Но в этом случае те, кто наложил чары, поймут, что заклятие снято…
Ну да, ведь сигнал маячка пропадет.
— И это послужит подтверждением того, что я лгу.
— Да, Аран. Заклятие на золоте трогать нельзя.
— Но я имел в виду другое. Ты можешь заблокировать ментальный дар этой чертовой магички, чтобы она не знала, говорю я правду или лгу? Чтобы она не могла просветить меня и Блоджетта? И Шутейника тоже.
Амара сказала почти виновато:
— В мысли пьяного человека проникнуть практически невозможно.
— Предлагаешь мне срочно напиться?
Она усмехнулась:
— О, нет. Я буду стоять за дверями и поставлю блок, а ты…
— И я, и Блоджетт, и даже Шутейник!
— О! Вы трое будете изображать пьяных. Аудитор не сможет уяснить причину помех. В этом случае дар ее окажется бессилен. Она будет, конечно, подозревать…
— Подозрение не опасно. Опасна уверенность.
— Чудесница не сможет быть уверенной ни в чем.
— Прекрасно. Мы сыграем перед послами сценку… Не удивляйся ничему, поняла?
Значит, нам нужно изобразить пьянку. Занятие не слишком сложное. Я дал быстрые инструкции Амаре, и она ушла. Вместо нее явился Шутейник, освобожденный от разбора завалов. Пахло от него алкоголем.
— Мастер Волк?
Ну и что с ним будешь делать? Я сам начал недавно прикладываться к рюмке.
Кратко я пояснил Блоджетту и Шутейнику правила игры в ближайшие десять минут. Шутейник улыбнулся — коварно:
— Ну, уж это я сыграю запросто! Хо, как же не сыграть?!
Блоджетт мотнул плешивой головой:
— Отлично измышлено!
Итак, я поднялся наверх, в кабинет ротонды. Амара уже расставляла на столе кубки, кое-какую вчерашнюю снедь, принесла и бочонок с виски Бришера. Я отпил немного, остальное расплескал по полу, плеснул на линялые гобелены и даже — непочтительно! — на обложку Законного свода. На верхний обрез этой могучей книги подвесил за веревочку огрызок колбасы. Прекрасная картина ночной пьянки! Еще немного подождем, пусть воздух пропитается запахом алкоголя… Пью с ночи, и пьяным же сегодня катался на лошади… Пустился во все тяжкие наследник!
Кот не вынес этого ужаса, фыркнул и сбежал на лестницу. С-слабак!
Наконец все было готово. Амара заняла место на лестнице, я дал знак Блоджетту, и он распахнул двери в приемную.
Послы вошли плечом к плечу, как сросшиеся боками сиамские близнецы. Две пары глаз обежали кабинет, остановились на мне. Я же восседал за столом в расслабленной позе и катал в руках серебряный кубок с виски, а сердце трепыхалось испуганной птицей: только бы не поняли, что я блефую!
— Господин Торнхелл…