Война
Шрифт:
В возрасте десяти лет, когда у родителей и у неё самой ещё оставались надежды на возможности имперского мага-целителя, которого за огромные деньги пригласили из Алапана, Жагета познакомилась со своим тогдашним женихом Анером. Она до сих пор с грустью вспоминала, как она гордилась, что этот красивый мальчик, лишь ненамного старше, чем она, станет её мужем. Но его мать, спустя несколько лет, решила по другому и едва не потеряла своего сына.
Жагета не испытывала по этому поводу никакого злорадства. К виконту-наследнику она до сих пор испытывала тёплые чувства, вызванные вовсе не его красотой, а тем, что и сам Анер, и его друг Дебор не были с ней жестоки —
Те пять недель, что тогда провела Жагета в Милонеге общаясь с этими замечательными мальчиками, были, пожалуй, лучшими воспоминаниями её детства.
Известие о расторжении помолвки стало для виконтессы Янинской сильным ударом. Но она этот поступок Гленской владетельницы поняла и приняла. Жагета и сама не отдала бы своего единственного сына, будь он у неё, за такую уродину.
От размышлений герцогиню отвлёк секретарь, напомнивший ей, что в приёмной дожидается аудиенции мэр Адая.
– Ах, да, — Жагета вновь прохромала до кресла, — Пусть войдёт.
Неожиданно для герцогини вошедший в кабинет глава города выглядел самодовольным и напыщенным. Видеть чиновников в таком настроении ей не приходилось уже давно — в присутствии молодой повелительницы они всё больше краснели или бледнели.
– Госпожа герцогиня, — сев на самый краешек предложенного ему кресла, мэр на нём чуть не подпрыгивал, — У меня для вас радостное известие. Именно, для вас лично.
Мэра обуревало одновременно два несовместных желания — ему хотелось побыстрее поделиться своей информацией и, при этом, чтобы герцогиня сама спросила, что за новость он принёс — Жагета легко читала это по его лицу, но спрашивать не торопилась. По прежнему невозмутимо продолжала смотреть на мэра.
И тот не выдержал.
– К нам в город приехала магиня-целительница! — глава города вскочил на ноги, — Очень сильная! Наш городской маг утверждает, что резерва больше, чем у неё, он ещё не встречал!
Жагета разозлилась на идиота.
– И ради этого ты примчался во дворец и потребовал аудиенции со мной?!
Явно недовольный вид герцогини мэра не впечатлил, он расплылся в улыбке.
– Так я с ней договорился, госпожа! Она согласна вам помочь с исцелением!
Мэр торжествовал в ожидании благодарности от хозяйки кабинета, но услышал совсем не то, что ожидал
– Уважаемый, разве тебе не известно, что с моими… проблемами не смогли справиться даже самые сильные маги континента? Молчи! — Жагета всё же повысила голос, — И эта, как ты говоришь, магиня-целительница, если она таковой является, не может не знать об этом. А раз она позволила тебе себя уговорить, значит, просто обвела вокруг пальца. Этой мошеннице — а я вовсе не исключаю, что она и в самом деле знает исцеляющие заклинания — нужны деньги. Нужны настолько, что она готова их получить за ложные надежды…
– Но, госпожа, — мэр осмелился её прервать. Видимо, ещё не осознал, что принесённая им радостная весть герцогиню не тронула, — Она готова бесплатно! Я её обхаживал, в лучшей гостинице поселил, карету выделил.
– Не ожидала, что ты такой… наивный, — слово "глупый", которое у неё едва не вырвалось, Жагета сдержала, — Бесплатно ничего не бывает. Это лишь означает, что твоя магиня желает получить за свой бесполезный для меня дар нечто большее, чем деньги. Только и всего. Вот теперь я точно уверена в том, что это мошенница. Поэтому, ты прикажешь сегодня же начальнику вашей городской стражи её схватить, наказать десятью ударами
кнута на площади и выставить из Адая до захода солнца. Раз целительница, то выживет — себя-то она сможет исцелить. Мой приказ понятен?– Но, госпожа…
– Неужели нет?
Мэр от ярости, прозвучавшей в её негромком голосе, замолчал и, поклонившись, вышел из кабинета в полной растерянности.
Жагета же по настоящему разозлилась. Попытка использовать её как последнюю дурочку испортила ей настроение, похоже, надолго.
Впрочем, как и полагается настоящей аристократке, на ужине с гостями герцогиня была совершенно невозмутима, ничем не выдавая клокотавшую в ней злость, которая только усиливалась от вечно сочувствующих взглядов, бросаемых на неё во время каждой совместной трапезы этой тупой коровой Ешатой — сестрой графа Нидманского.
Желание швырнуть в Ешату чем-нибудь потяжелее этим вечером у Жагеты было острым, как никогда раньше.
– Благодарю за приятную компанию, — сказала герцогиня в конце ужина, — С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.
По распространённому повсеместно этикету она должна была покинуть застолье первой. Но с согласия мужа Жагета в Адайском замке изменила это правило — не хотелось, чтобы провожали взглядом её хромающую фигуру.
Дождавшись, когда гости покинут зал приёмов, герцогиня не отправилась отдыхать, а прошла в кабинет, куда секретарь уже принёс ей груду свитков и высоченную стопу навощенных досок с данными по обширному герцогскому хозяйству. Гертер Адайский последние полгода уже полностью передоверил все хозяйственные заботы своей супруге.
Наскоро пробежав глазами сметы расходов по закупкам вооружений и амуниции, Жагета вновь вернулась к отчёту по обмену осеннего запаса шерсти на товары из Северного Ойланга.
Второй день герцогиня никак не могла понять, что ей в этом отчёте не нравится.
Отложив, наконец, свиток Жагета устало откинулась на спинку кресла.
– Что, дебет с кредитом никак не сходится? — спросил её явно молодой женский голос прямо над ухом.
Глава 9
Замок Адай Вике понравился своими архитектурными формами. Как будто бы она оказалась на экскурсии в каком-нибудь из феодальных оплотов Англии, Шотландии или Франции эпохи раннего средневековья. Наверное, одинаковые подходы к устройству жизни и обеспечению безопасности будили примерно похожие архитектурные мысли и строительные идеи у людей из разных миров. Смотрелось, на взгляд попаданки, красиво.
И, при этом, проживание в обиталище Адайских герцогов было крайне не комфортным.
Прежде всего, здесь царил холод. Не мороз, конечно, но воздух от горевших каминов прогревался слабо. К тому же, тут отовсюду дуло, словно в стенах кто-то насверлил дырок. И развешанные тут и там портьеры и гобелены слабо спасали от сквозняков. Вике даже показалось, что внутри стен холоднее, чем снаружи. Хотя, конечно же, на самом деле это было не так.
Во Вьежском замке, где Даман держал взаперти мать и сестру, и в Акульем Зубе попаданка на такие средневековые неудобства внимания не обращала — в тех местах намного теплее, да и посещения ею тех замков произошли летом.
Давно было бы пора владетелям Адая подумать о строительстве дворца, как это сделали все уважающие себя и ценящие удобство своего быта герцоги Датора. Но что-то мешало. А что именно, Вика легко догадалась, вспомнив дорожные рассказы Флемма об истории и современности Фридленда. "Ни года без войны", — пожалуй, так должен звучать девиз этого королевства.