Возмездие

Пудов спрыгнул в окоп, смахнул широкими ладонями пот, катящийся градом со лба.

– Эх, родные, это не провокация, - сказал он со вздохом, - кажется, проклятые немцы начали войну. Вон, как рвутся. Нет, это не провокация...

Неожиданно на границе бой стих. Все поняли: наряд пограничников, не отступив ни на шаг, сложил головы.

Чуть спустя, все услышали немецкое пение.

Затем за высокой рожью показались и сами немцы, которые поднимались к заставе.

– Без моей команды не стрелять!
– сказал старшина.

Пудов взял на прицел идущего впереди строя немецкого офицера.

В окопах за шоссе - лейтенант Гамаюн. Там уже заработали пулеметы, но Кудряшов пока выжидал. Враг все ближе и ближе. Офицер, что на прицеле Пудова, шатался из стороны в сторону. Он был пьян. Кричал, вскидывая руки: «Хайль!». А солдаты за ним дружно повторяли.

Вот уже из ржи показался третий ряд фашистов.

– Огонь!
– закричал Кудряшов и нажал на гашетку пулемета. Немецкий офицер, схватившись руками за грудь, остановился, как бы удивленно вытаращил глаза и упал назад.

– Жги! Жги!
– кричит старшина, поливая пулеметным огнем фрицев.

Немцы, кажется, начали трезветь. Бой не утихает, а разгорается сильней. Силы неравны, пограничников слишком мало. Есть уже и раненые, и убитые.

"Эх, мало нас", - стреляя, с горечью думал Микулай. И патронов, и гранат все меньше. А фашист, как змея, все ползет вперед.

Сорокин, вон, зарядил ленту с патронами, оглядевшись, понял, что ящики пусты. Эта - последняя.

– Патроны кончились, товарищ старшина. Последняя лента, - дал знать он Кудряшову.

– Заряжай ленты, чего ты смотришь?
– закричал старшина, не расслышав слова Сорокина.

Сорокин, подойдя ближе к старшине:

– Патроны кончились! Будем отступать?

– Отступать? – глазами, полными слез, посмотрел Кудрящов на Сорокина.
– Куда…Куда ты хочешь отступать, родной? За нами для отступления нет земли!

Прибежал связной. Группе старшины приказано отступать к комендатуре. Старшина, услышав это, побледнел. Он, сражаясь, каждую минуту надеялся, что подоспеет помощь и фашистов удастся оттеснить за границу, а теперь...Не поверив, он еще раз переспросил у связного. Затем подозвал к себе сержанта Хасиева и младшего сержанта Шишлова.

– Слушайте, такой приказ, - сказал он, опустив глаза, - ты, Хасиев, со своим отделением остаешься здесь. Шишлов и младший сержант Константинов со своим отделением отходят к комендатуре. Мы с Сорокиным будем вас прикрывать. Спешите, патронов мало. Место сбора - у кузницы на берегу.

– Так точно!
– ответили хором Хасиев и Шишлов.

Отделения одно за другим оставили окопы и ушли на восток. В блокгаузе остались только Кудряшов с Сорокиным.

Немцы, почувствовав ослабление обороны, вновь начали наступление.

– Товарищ старшина, теперь ваша очередь уходить. Вставляю последнюю ленту. Спешите, выходите из блокгауза.

Сорокин в осмелевших вражеских солдат стрелял короткими очередями. Кудряшов, выходя из блокгауза, в окопе увидел четыре гранаты и, одну за другой, бросил в сторону врагов. Воспользовавшись моментом, выбежал из траншеи и юркнул в сарай. Поднявшись на чердак, стал ожидать Сорокина, волнуясь за него.

Вскоре в траншее показался Сорокин. Бросил в приближающихся фашистов две гранаты и быстро выбежал из траншеи. Но...в этот момент семь-восемь немцев навалились на него, подмяв под себя. Вдруг под ними поднялись пламя и дым, гитлеровцев раскидало в стороны. Так погиб Сорокин, взорвав противотанковой гранатой и себя, и ненавистных врагов.

Кудряшов побежал к окну. Отсюда хорошо виден Наумистис. Из здания комендатуры валит черный густой дым. Городские улицы пусты и безлюдны.

Старшина, высунув голову, осмотрелся. Среди яблонь заметил трех фашистов, приближающихся к сараю. «Заставу хотят окружить справа. Отрезают мне путь» - промелькнуло в голове. Поставив на оконную раму винтовку, он выстрелил последние патроны. Осталась только одна граната. Спрыгнув вниз сарая, бросил гранату в бежавших к заставе фашистов.

...Маленькая группа пограничников удерживала заставу с четырех часов утра до полудня.

***

Далеко-далеко слышался раскат канонады. В синем небе бомбардировщики Ю-88 с черными крестами, ревущие "мессершмиты" группами пролетали над головой. В воздухе удушливый запах гари. Вокруг погранзаставы сплошные воронки от снарядов. Еще и после полудня здесь бушевал огонь. Маленькая группа пограничников, приняв здесь на себя бой, удерживала фашистов, пока не получила приказ отступить к комендатуре. Застава опустела.

Вот на шоссе показался легковой автомобиль. «Опель», на полной скорости въехав во двор заставы, визжа тормозами, остановился. Из него, пыхтя, вышел полный, с висящими пухлыми щеками, коротконогий СС оберштурмфюрер. За ним показалась голова женщины, с сильно накрашенными красными губами, с растрепанными волосами, с сигаретой во рту.

– Курт, помоги мне, - сказала она по-немецки капризным голосом.

– Сейчас, Луиза, айн момент.

Курт, с трудом повернувшись, протянул женщине руку с пухлыми пальцами.

Курт, Луиза и долговязый офицер, которого звали Отто, стали осматривать заставу. Увидев в хлеву упитанных свиней, у Курта загорелись глаза.

– Шесть свиней! О, богатый трофей, не меньше шести центнеров. Отто, - повернул он голову к Отто, идущему сзади, - оставайся здесь, пока я не найду в городе подходящую квартиру. Чтобы никто не зарился на это богатство, предупреди, что это все принадлежит коменданту города Курту Шмульткену.

– Слушаюсь, - ответил Отто.

– Смотри, никого сюда не пускай, - погрозила тонкими пальцами Луиза.

Рядом послышался лай собак.

– Ах, и собаки здесь есть. Одну себе бы взять, Курт - капризно проговорила Луиза.

– Дорогая, здесь все, что есть, наше. Давай, посмотрим, самая лучшая и умная будет твоей.

Собаки, увидев во дворе чужих, принялись угрожающе лаять. Луиза обошла все вольеры и остановилась около Трезора.

– Курт, Курт, иди сюда. Смотри, какая хорошая. И глаза у нее умные. Как его, интересно, кличут?

– Трезор, - ответил Курт, прочитав дощечку, прибитую к вольеру.

– Трезор, красиво звучит. Курт, выведи его, мы его увезем сейчас же.

Трезор как бы с любопытством смотрела на людей, стоящих перед ним. Ушки торчком, как перед командой "фас". Он восемь лет помогал ловить нарушителей границы, награждался медалью. Умница. Не дотрагивался до корма из чужих рук. Не давал никому себя погладить. Принимал только своего хозяина и слушался только его.

Курт вошел в вольер. Тотчас Трезор кинулся ему на грудь и, опрокинув его, начал с остервенением терзать. Луиза от страха завизжала и, быстро семеня ногами, побежала. Но Трезор догнал ее. Прыгнул ей на спину, вцепился зубами в затылок. При прыжке когтями разорвал ее шелковое платье. Не переставая визжать, Луиза отмахивалась руками. Вот пес повалил ее на землю. И в это время прогремел выстрел. Две пули вошли в грудь Трезора. Последний раз с ненавистью посмотрел он на своих врагов и без единого стона медленно закрыл глаза.