Возмездие
Шрифт:
Оставаться в школе бессмысленно. К чёрту эти благородные примеры. Я не желал становиться таким аристократом. Врать своим близким. А потом требовать от них подчинения.
Этти рассказал мне, что красномордые обезьяны вовсе не плод моих кошмаров. Они и правда существовали. Только были ванами, а не обычными животными. Мастера своего дела. Подобны тибетским монахам из моего мира. Они проживали в горах. Каких? Кицуне не уточнила. Но поведала интересную историю о том, что обезьяноподобные монахи обучают там людей. Именно, что людей. Ещё в юном возрасте, детей. Ежедневные тренировки превращают маленьких человечков в настоящие
Зачем они воспитывают людей и почему потом подкидывают в основной мир неизвестно. Но общество «Чистота» разыскивают подкидышей. Участники тайного собрания считают, что после войны Императора Куджина воцарилась «грязная» династия, и стремятся её свергнуть. Править показал себя недальновидным, именно из-за его призыва демона в мир проникли жуткие монстры. Но по преданию, о котором мало кому известно, лишь человек способен очистить империю Худжу от деспотии «нечистых».
И тут появился я. Обо мне давно говорили, но пока был мальчишкой, решили не трогать, а наблюдать со стороны. Однако теперь, когда у меня появилась сила и власть, в сообществе загудели. Приставленная Этти следила за мной уже пару лет, но лишь недавно заметила проявление сил. Впрочем, как и я сам.
— Тсукико?!
Я обернулся и увидел несущуюся ко мне синеволосую сестру.
— Ты куда пошёл?!
Ну вот, не успел покинуть школьный двор, как меня уже поймали за руку.
— А тебе ли не всё равно? — грубо ответил я. — Какая разница, куда пошёл ваш сводный брат?
— Ты чего? — девушка явно не ожидала от меня такой агрессии. — В чём дело? Поэтому вызывал Изуди?
— Теперь это только мои проблемы. Возвращайся на уроки.
С этими словами я развернулся и уже хотел уходить, как девушка крепко схватила за руку и резко повернула.
— Ты объяснишь мне всё и сейчас! — твёрдо сказала она.
— Отпусти! — вырвался из хватки. — Я не обязан отчитываться перед теми, кто мне врал всю жизнь!
— Что? — задохнулась от возмущения та. — Да как ты…
— Не притворяйся, Теруко, я всё знаю. Так что можешь терзать своим самолюбием кого-нибудь другого.
Я не успел среагировать, как щёку обожгла острая боль. Раздался громкий хлопок, на который обернулись все ваны, что стояли в округе. Сестра отвесила мне звонкую оплеуху. Её глаза метали молнии. Лицо побагровело от гнева. Казалось, ещё немного и броситься на меня с кулаками.
Но вместо этого злобно зарычала, а после развернулась и умчалась обратно в здание школы. Мне же оставалось недовольно посмотреть на любопытных крестьян, которые тут же заспешили по своим делам, а потом двинуться дальше. Совсем скоро состоится очень неприятный разговор.
— Тсукико, друг…
— Не сейчас, бакэ-дзори.
Я поднялся по ступеням, где меня встретил весёлый сандаль.
— В чём дело? — удивился он.
— После расскажу.
Войдя в дом, сразу двинулся на кухню. Но Шинджу и Эми повстречались раньше. В обеденном зале. Они, как всегда, о чём-то переговаривались и смеялись. Две неразлучные подруги. Но, увидев меня, рыженькая тут же приняла серьёзный вид. Наша игра продолжалась. Днём она рядом со мной сдержанная и холодная, а вот ночью…
— Тсукико? —
Шинджу удивлённо на меня посмотрела. — Почему так рано?— У меня серьёзный разговор, госпожа. К обеим вам, — обвёл подружек пристальным взглядом.
— О, боги он назвал тебя госпожой, — попыталась развеять обстановку Эми.
Но напряжение, повисшее в зале, можно было резать ножом. И простенькие шутки этому не помогут.
— В чём дело, Тсукико? — от беспокойства Шинджу даже привстала. — Что-то с девочками?
— Нет, госпожа. Теруко и Ай в школе. С ними всё в порядке.
— Слава богам, — выдохнула та, приложил руку к груди. — Но тогда что не так?
— Расскажите о моём детстве.
На мгновение женщина дрогнула, а потом на её лице появилась тёплая улыбка.
— Ты был весёлым ребёнком. Непоседой. Стоило…
— Нет, госпожа, — перебил её я. — Расскажите правду. Когда именно меня нашли?
После моих слов напряжение стало ещё сильнее. Я видел в глазах обеих удивление и страх.
— Что за глупые вопросы, Тсукико? — заговорила Эми. — Ты ведь прекрасно знаешь…
— Теперь, да, — я не позволил договорить и ей. — Мне известно, что я попал к вам в дом примерно в семь лет, а не в младенчестве. Это правда?
Вот тогда Шинджу плюхнулась на татами. Покачала головой и закрыла лицо руками. Плечи женщины задрожали в беззвучном рыдании.
В зале повисла напряжённая тишина. Никто не собирался заговорить первым. Я ждал ответа, а они не желали его давать. Наконец, Эми не выдержала и посмотрела на меня твёрдым взглядом. Хотя глаза её блестели.
— Да, Тсукико, это правда. Ты попал к нам уже взрослым мальчиком. И первое время всё было отлично, но потом нам пришлось всё исправить.
— Но почему?! — внутри у меня всё перевернулось. — Что в этом такого?! Зачем лгать мне несколько лет?! Я жил здесь, полюбил вас. Какая разница, сколько прошло лет?
— Вот именно, какая тебе разница? — вопросом на вопрос ответила Эми. — Если тебе это не так важно…
— Мне важно, чтобы моя семья была передо мной честна!
— Тсукико?!
Из коридора, ведущего в комнаты, раздался грубый голос Акайо. Мужчина вошёл и, увидев, плачущую жену и напряжённую сестру, нахмурился. Бросив на меня гневный взгляд, спросил:
— Что здесь происходит?
— Вам лучше знать, Ито-сан, — в тон ему ответил я. — Расскажите, почему вы солгали мне о детстве? И почему я ничего не помню? Ведь это непросто детская забывчивость. Вы как-то на меня повлияли.
Тот нахмурился.
— Идём за мной, — кивнул в коридор, а потом обратился к сестре: — Успокой Шинджу. Приведите себя в порядок. Мы знали, что к этому всё придёт.
А после чего направился к кабинету Джиро. Я последовал за ним.
Когда оказались рядом с дверьми, Акайо тихо постучал.
— Отец, мы можем войти?
— В чём дело? — отозвался старик хриплым голосом. — Входите.
Оказавшись внутри, увидел Джиро, раскинувшегося в мягком кресле. Одним из немногих в нашем доме. Старик смотрел в окно, но стоило нам ступить за порог, как уставился на нас непонимающим взглядом.
— Тсукико, ты должен быть в школе. Опять что-то натворил? — спросил он.
— Нет, Ито-сама, — я слегка поклонился. — У меня появились вопросы, касающиеся моего прошлого. И главный из них — почему вы мне лгали, что нашли младенцем?