Впервые
Шрифт:
— Ник, — резко окликнул его председатель, — я полагаю, ты за это предложение?
Ник отвел взгляд от окна. Он понятия не имел, о чем шла речь.
— Я бы не возражал узнать о нем побольше, прежде чем голосовать.
Присутствующие с изумлением повернулись к нему.
— Ник, это же твое предложение, — с трудом сдерживая раздражение, прорычал председатель. — Ты сам вынес его на рассмотрение.
— Тогда, естественно, я за него, — холодно сообщил Ник.
Все члены комитета ужинали вместе в одном из самых престижных и дорогих ресторанов Чикаго. Едва закончилась официальная часть ужина, Ник сорвался с места и, извинившись, бросился
Он засунул руки в карманы пальто, мысленно проклиная Джима за то, что он позвонил ему утром и заговорил о Лорен. Мысленно Ник проклинал и Лорен за то, что она вошла в его жизнь. Почему она не позвонила Уитворту, чтобы он забрал ее, когда охранники выставили ее из «Глобалиндастриз»? Какого черта она шла восемь кварталов под ледяным дождем? На кой черт ей был нужен Тони?
Почему после того, как он унизил ее, она валялась у него в ногах, словно ангел с разбитым сердцем? Ник остановился, чтобы достать сигарету. Наклонив голову, он закурил. Голос Лорен звучал у него в ушах. Она рыдала и молила его: «Я люблю тебя… Послушай меня… Пожалуйста, не будь так жесток к нам обоим…»
Обида и боль не давали Нику ни минуты покоя. Он напомнил себе, что не может вернуть Лорен. Нет, это никак невозможно.
Он был бы рад поверить, что Уитворт шантажировал Лорен, и поэтому она сообщила ему секретную информацию. Он был бы рад поверить, что она ни словом не обмолвилась ему о Росси. В конце концов, если бы она ему что-то рассказала, его парни не рыскали бы в деревне и не расспрашивали о нем. А ведь они даже не знали его имени. А если бы узнали, что из этого? Лабораторные тесты показали, что изобретение Росси совсем не так эффективно, как ему бы хотелось, к тому же оно вредно для кожи и глаз.
Ник остановился на освещенном углу, где Санта-Клаус звонил в колокол, приглашая желающих отведать что-то вкусно пахнущее из большого черного котла. Рождество никогда не было любимым праздником Ника, ведь оно всегда напоминало ему о его визите к матери, когда он был ребенком. Собственно, он и вспоминал о ней только в Рождество.
Мимо проезжали машины, оставляя следы на свежем снегу. Это Рождество могло бы быть другим. Он увез бы Лорен в Швейцарию… Нет… Они остались бы дома, и он зажег бы камин, который стал бы символом другой жизни, в которой они были бы вместе и он уже не был так одинок. Они бы любили друг друга перед камином, и огонь освещал бы ее атласную кожу…
Ник сердито дернул головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и стал переходить дорогу, не обращая внимания на мчавшиеся с обеих сторон машины. Никакого Рождества без Лорен не может быть. Ник так сильно ее хотел, что готов был простить ей почти все, и все же он не мог простить ей то, что она предала его не кому-нибудь, а его матери и отчиму. Возможно, со временем боль притупится, но он никогда не забудет о том, что она замышляла против него с Уитвортами. Ну, почему с ними?!
Ник открыл дверь своего номера.
— Где ты был, черт бы тебя побрал? — услышал он голос Джима Уильямса, с удобством развалившегося на софе в стиле королевы Анны. — Я прилетел, чтобы рассказать тебе о документах, которые Лорен передала Уитворту.
Ник сбросил пальто, мгновенно разозлившись на Джима за то, что он нарушил его уединение, и еще больше за упоминание о Лорен.
Он чуть было не вышвырнул Джима из номера, но…— Я тебе сказал, — не выказывая никаких чувств, едва слышно проговорил Ник, — что хочу выставить Уитворта из бизнеса, и объяснил, как хочу это сделать. Когда ты рассказал мне о своем участии в заговоре Лорен, я простил тебя, но я не собираюсь…
— Тебе не надо ниоткуда выкидывать Уитворта, — перебил его Джим. — Лорен уже постаралась сделать это вместо тебя. — Джим взял с софы копии, которые когда-то сделала Лорен. — Вот. Смотри. Это копии с наших документов. А это те копии, которые она дала Уитворту. Ник, она изменила цифры, — торжественно произнес Джим.
Совещание должно было начаться ровно в девять часов на другое утро. Председатель оглядел присутствующих.
— Ника Синклера сегодня не будет, — проинформировал он раздраженную аудиторию. — Он попросил меня извиниться перед всеми, так как его вызвали по очень срочному делу.
Все в бессильной ярости уставились на пустое кресло.
— В прошлый раз у него были какие-то проблемы со служащими, — заметил один из магнатов. — А что случилось на этот раз?
— Объединение, — ответил председатель. — Он сказал, что ему предстоит самое важное объединение в его жизни.
Глава двадцать вторая
Недавно выпавший снег укрыл городок белым пушистым покрывалом. Украшенный к Рождеству, Фенстер был немного старомоден, и Ник вспомнил, как убеждал Лорен в старомодности ее воззрений на секс.
Спросив дорогу у какого-то старика, Ник без труда нашел тихую улочку и дом, где выросла Лорен. Остановив машину, которую арендовал в аэропорту долгих пять часов назад, возле скромного дома с белыми рамами и огромным дубом во дворе, Ник заглушил мотор и задумался.
Расстояние он одолел немалое, но это было самое простое. Теперь предстояло одолеть сопротивление Лорен.
Едва Ник постучал в дверь, как она открылась, и на пороге появился стройный молодой человек лет двадцати пяти. У Ника сердце нырнуло в пятки. Это, пожалуй, самое худшее, что он мог представить себе, пока ехал сюда. А почему бы, собственно, Лорен и не влюбиться в кого-нибудь другого?
— Меня зовут Ник Синклер, — сказал он, заметив, что любопытство на лице молодого человека сменилось едва ли не ненавистью. — Мне бы хотелось повидать Лорен.
— Я — брат Лорен, — ответил молодой человек. — Она не желает вас видеть.
Ее брат! У Ника сразу же стало легче на душе, хотя он и ощутил желание съездить молодого человека по физиономии за то, что он воровал деньги у маленькой Лорен.
— Я приехал повидаться с ней, и если мне придется переступить через вас, я это сделаю, — заявил Ник вполне убедительно.
— Думаю, Леонард, он это сделает, — сказал отец Лорен, выходя в холл с заложенной пальцем книгой, которую он, по-видимому, читал.
Несколько мгновений, которые показались Нику вечностью, Роберт Дэннер внимательно смотрел на высокого, красивого мужчину, свалившегося на них как снег на голову, в резких чертах лица которого пряталось нечеловеческое напряжение воли. Неожиданно он улыбнулся гостю.
— Леонард, — тихо произнес он, — почему бы нам не позволить мистеру Синклеру пять минут поговорить с Лорен. Вдруг ему удастся изменить ее решение? Она в гостиной, — добавил он, кивком головы показывая на комнату, из которой доносились звуки веселой музыки.