Время долга

– Вы меня искали. Есть какое-то дело? – помогла она.

– Да… Вы хорошо играете, – совершенно невпопад сказал мужчина. – Сразу видно, большой талант.

– Спасибо.

В разговоре повисла неловкая пауза. Рядом переминался с ноги на ногу владелец трактира, не зная, чем еще угодить обоим. Предложить выпить? Поесть? Привести еще кого-нибудь? Судя по его несколько заискивающему поведению, господин был горячо любимым и хорошо платящим клиентом.

– Вас интересует, ограничивается ли мой талант выступлением на сцене? – не выдержала Ная и, получив в ответ кивок, поморщилась. Не удивительно. Дальше его можно не слушать, обычная история для таких господ: скорее всего, отпрыск богатой семьи, который пытается куда-то пробиться, но ему мешает соперник, более талантливый и цепкий. Желания что-то делать ему хватает, возможно, есть даже умения, а вот с характером беда, которая отлично накладывается на взращенное родителями убеждение, что за деньги можно купить все. – Да. Я просто музыкант, не больше.

– Я хорошо заплачу!

– Послушайте, – Ная старалась говорить как можно мягче, чтобы мужчина действительно понял и не кинулся расспрашивать каждого барда в городе, рискуя навлечь на себя проблемы. – В детстве я всегда мечтала, что вырасту, и во мне откроется скрытый дар. Некоторые окружающие тоже на это надеялись – удобно же! Но, увы, передается он с кровью, а потому встречается только у южан, и их вы легко отличите от любого другого. К тому же не стоит с такими вопросами подходить к случайным людям в случайном трактире. Лучше обратитесь в гильдию, там помогут.

– И где эту гильдию искать? – с таким отчаянием спросил господин, как будто ему только что озвучили смертный приговор. – Они же не на каждом углу дают объявления!

– Только те, кому нужно, о них все равно знают. Не скажу, где находится местная гильдия, но попробуйте найти ближайший к дворцу театр и тонко намекнуть кому-нибудь из капельдинеров. Намекнуть, а не спрашивать в лоб.

Ная поднялась и, не попрощавшись, пошла к лестнице на второй этаж с комнатами. Ни злиться на дураков, ни ужинать внизу не хотелось, только спать и поскорее убраться из столицы. Она не была суеверной, но всегда чувствовала, когда стоит спасать шкурку. Несколько неприятных событий подряд – отличный повод, чтобы не только задуматься.

Снилось ей что-то муторное и вязкое, как будто она заблудилась в густом тумане и никак не могла из него выбраться. Ноги шлепали по болотной жиже, с каждым шагом рискуя провалиться, а голоса невидимых птиц вызывали безотчетный ужас и желание ускориться, убежать из проклятого места.

Ная рывком села на постели, чувствуя, как гудит голова, ноет спина у лопаток, а в мыслях поселилась неясная тревога. Сон никак не хотел отпускать, и даже сейчас ей слышался птичий гомон, но только совсем рядом и очень ясный, как будто кто-то…

Мысль вспыхнула в сознании и исчезла, а Ная подскочила с кровати, задрала ночную рубашку и повернулась спиной к небольшому зеркалу на стене. Разглядеть себя с ног до головы бы не получилось, но до пояса вполне хватало, а больше и не надо.

– Проклятье, – тихо процедила она сквозь зубы, едва сдерживаясь от желания выглянуть в окно. А лучше и вовсе закрыть его чем-нибудь покрепче – толку не будет, но хотя бы чувства защищенности придаст.

Она села на кровать и поморщилась, прислушиваясь. Трель постепенно удалялась, а вместе с ней гасли и защитные руны, вырезанные на спине одаренными родственницами.

– Если ты хочешь искать свое место в центральных королевствах – пускай, – семь лет назад вздыхала мама, потомственная северная ведьма, когда Ная твердо заявила о своем желании податься в барды и покинуть Инеистые острова и вообще Стормгрит. – Но там не слишком любят ведьм.

– Я все придумала, – с энтузиазмом сказала она, доставая из тайника несколько баночек, которые купила на заработанное с выступлений в местных тавернах. – Я отлично играю на флейте… мам, ну признай! ! Не зря с четырнадцати лет училась в консерватории. И поэтому смогу назваться бардом.

– Ты северянка и на тех черноголовых совсем не похожа, – презрительно фыркнула слушавшая их бабка. Ее недовольство было понятно: поборница традиций, она была зла, когда дочь сбежала в Верну, вернувшись оттуда с мужчиной, а уж идею внучки восприняла почти личным оскорблением, если не предательством.

– Но они единственные, кто смог свой дар сделать популярным в народе. Я сомневаюсь, что даже эмпатия найдет поддержку, не говоря уже об откровенном колдовстве. Официально никто преследовать не будет, но простые люди суеверны и опасливы, – возразил отец. – Были бы северяне более открытыми…

– Испоганили ребенка, – фыркнула бабка и вышла, хлопнув дверь.

Ная упрямо сжала губы и, раскрутив одну из баночек, нанесла немного черной жижи из нее на одну из прядей. Мысленно досчитав до шестидесяти, смыла водой и с довольным видом продемонстрировала потемневшие волосы родителям. Пока что не сильно, минуты мало, но так ведь сейчас и не требуется краситься полностью!

– Алхимическое искусство не стоит на месте, – улыбнулась мама. – Но чужачку они не примут просто так, будут испытывать. Тебе нужна будет защита.

Руны вырезала и зачаровывала она же, и было больно. Очень, и если бы ритуал проводили в городе, на крик наверняка бы сбежались все соседи. Заживали порезы долго, часто кровоточили и ныли, а после остались некрасивые шрамы чуть ниже лопаток, лишив возможности носить совсем уж открытые платья или полупрозрачные блузы.

Зато лучшей защиты от чар бардов найти было сложно, и распознать ее непосвященные не могли, в этом Ная убедилась не раз. И когда в первый раз пришла в театр в Шинте, в который стекались барды со всех земель принца, и в нескольких стычках после…

И сейчас. Вокруг таверны определенно ходил бард, наигрывающий что-то на флейте, и судя по боли в шрамах – не мелодию для развлечения. Кого-то ищет? Может быть, тот господин из таверны во что-то влез и искал такой своеобразной защиты? Или это связано с царящим в городе переполохом, о котором днем говорил конюх?

Ная поежилась, на всякий случай подергала оконную раму и залезла под одеяло. До утра оставалось несколько часов, но она бы предпочла рвануть из города прямо сейчас, если даже в центре такое происходит. Отоспаться можно и в ближайшем трактире, на столичном тракте есть неплохие… только лошадь ей среди ночи никто не даст, да и стража на въезде начнет задавать вопросы.

Спина окончательно перестала болеть, и она расслабилась. Никто на нее в самом деле не покушается, просто случайное совпадение, и в остаток ночи вряд ли что-то произойдет.

Утро выдалось хмурым и дождливым, пришлось доставать плащ и добираться до конюшни перебежками от одной крыши до другой. Владелец трактира попытался было уговорить остаться еще на денек: «Кто же по такой погоде едет!», – но Ная была непреклонна. В конце концов, просто хотелось уже вернуться в Лангрию, а до одной границы дня четыре пути, если ехать целый день с остановками только на ночь, и еще три после нее. Хотя можно удлинить дорогу, ненадолго заехав в приграничную Шинту – город славился своими ярмарками и сырами, к тому же в провинции остались родственники со стороны отца и некоторые друзья детства.