Время кенгуру

«Ну да, старинных — поймал я себя на мысли. — Еще бы не старинных, если ты находишься в 1812 году. Они здесь все старинные!»

Судя по однотипным корешкам, большинство книг были солидными подписными изданиями. А ведь это имение. Что у Ивана Платоновича тогда в Петербурге творится?!

— Ну-с, князь Андрей? — спросил тесть. — Так в чем заключается ваше дело?

— Собственно, это не дело… — начал я.

«А так, сущая ерунда, — тут же добавил внутренний голос. — Спасти вселенную от демонтажа.»

— А, скорее, любопытство человека с техническим образованием. Полагаю, Иван Платонович, вы легко разрешите мое недоумение. Очень мне хочется знать, откуда берут начало линии электропередач… то есть силовые дороги России, — поправился я, видя вскинувшиеся брови Ивана Платоновича.

Министр государственных имуществ не ответил. По его переносице прошла глубокая складка. Министр явно напряженно о чем-то размышлял.

— А еще, Иван Платонович, — добавил я, понимая, что лучшего случая пообщаться с тестем представится не скоро, — хотелось бы знать, откуда поставляются наладонники. Данный вопрос представляет для меня практический интерес. Я пробовал нагуглить место поставки наладонников, но не обнаружил по этому поводу никакой информации.

— Что, простите, вы пробовали?

Я вспомнил, что главная поисковая система образца 1812 года называется Poogle.

— Напуглить. Прошу прощения, оговорился.

Складка на переносице Ивана Платоновича разгладилась — видимо, размышления дали результат.

— Что вам на это ответить, князь Андрей? Относительно силовых дорог ничего не могу сказать, я этим вопросом не занимаюсь. Мне казалось, силовые дороги закольцованы. Однако, доподлинно утверждать не возьмусь. Попробую выяснить в министерстве. Что касается второго вопроса, по поводу наладонников, тут все просто. Вопрос мне хорошо известен, он по моей, имущественой, части. Конечно же, наладонники поставляются с демидовских заводов, на Урале.

Значит, Урал! Я вскочил с кресла и прошелся по комнате, пытаясь обдумать грядущие действия. Наладонники поставляются с Урала — следовательно, там и находится протечка во времени, из которой эти наладонники просачиваются в 1812 год. Необходимо ехать на Урал.

Пока я прохаживался, Иван Платонович с интересом наблюдал за мной — во всяком случае, так мне показалось.

— Иван Платонович, — проникновенно произнес я, вновь присаживаясь в кресло. — Надеюсь, вы меня поймете. Я не смогу отправиться с вами в Петербург. В соответствии с некоторой необходимостью мне придется отправиться на Урал, на демидовские заводы. Ознакомиться с технологией производства наладонников — мечта моей жизни. Не могу упустить такую великолепную возможность.

Иван Платонович понимающе кивнул.

— Надеюсь, молодую жену вы с собой не возьмете? Путешествие на Урал может оказаться трудным и опасным.

О Люське я в самом деле не подумал. Отпускать жену от себя мне не хотелось.

— Мне кажется, Иван Платонович, вы преувеличиваете время и трудности данного путешествия. Это всего лишь Урал. Думаю, моей жене будет любопытно развеяться, взглянуть на новые места.

Переносица Ивана Платоновича нахмурилась.

— Могу предложить для путешествия свой дирижабль. Впрочем, неизвестно, какое путешествие на Урал, сухопутное или воздушное, опасней.

Я обрадовался: проблема с транспортом разрешилась. Тестя злить не следовало.

— Давайте так, Иван Платонович. Я предложу Люси поехать со мной, но настаивать не стану. Вы, со своей стороны, можете попытаться отговорить ее от поездки, я против не буду. В таком случае я съезжу на демидовские заводы в одиночестве, потом вернусь к вам в Петербург.

— Хорошо, князь Андрей. Договорились.

Мы пожали друг другу руки.

— Только учтите, — предупредил Иван Платонович. — Дирижабль-то я вам предоставлю. Но самому мне придется воспользоваться запасным дирижаблем, поэтому команда останется со мной. Вы можете нанять мужиков в соседних деревнях, но какие из них гребцы? Все пропьют. Намучаетесь.

— Что посоветуете, Иван Платонович?

— Либо все-таки добираться пешим путем, в экипаже, либо самому садиться на весла.

— Предпочитаю на веслах. Так не будешь зависеть от дороги. Возьму с собой своего кучера. Ермолай, кажется, здоровый мужик и не пьющий.

Иван Платонович еле заметно усмехнулся.

— Как знаете, князь Андрей.

Завтра мне предстояло отправиться на демидовские заводы, на Урал. С собой я брал Ермолая — и Люську, если удастся уговорить. С женой путешествие должно было пройти не в пример приятней.

Люси Озерецкая, на следующий день

Вернувшись после разговора с папан, Андрэ сообщил, что должен обязательно посетить демидовские заводы на Урале.

— Когда мы выезжаем? — спросила я.

Андрэ обнял меня и поцеловал.

— Ты со мной? — спросил он.

Ну конечно, с тобой, дурачок! Я же твоя жена.

— Твой отец обещал дать дирижабль, — сообщил Андрэ. — Правда, гребцов не отпускает, но до Урала я как-нибудь с Ермолаем догребу.

Ермолай — это мужнин кучер, страшный и неразговорчивый мужик.

— Но учти, — продолжал муж. — Твой папан начнет отговаривать тебя от поездки. Смотри сама, хочешь отправиться в воздушное путешествие или нет.

Хочу, любимый! Ну разумеется, хочу.

Как и предупреждал Андрэ, разговор с папан все-таки состоялся, в тот же день после обеда.

— Доча, — сказал папан. — Ты едешь со мной в Москву. Князь Андрей съездит на Урал, потом вернется к нам в Петербург.

— Нет, — крикнула я, с подступившими слезами. — Я поеду с мужем. Мы в церкви венчались!

— Послушай, доча, — сказал папан. — Так будет лучше, поверь мне.

— Я поеду с князем Андреем! — крикнула я и выбежала из комнаты.

Естественно, я побежала жаловаться к маман. После получаса слез и расспросов маман ушла объясняться с папан, а я, утерев слезы, побежала к мужу, в полной уверенности, что завтра лечу с ним.

Так оно и случилось.

Остаток дня мы посвятили сборам. Я выбирала дорожные платья, а Натали их упаковывала. Естественно, я беру Натали с собой — не могу же я обходиться в полете без горничной?!

Андрэ занимался своими делами. Во-первых, следил за тем, как с дирижабля сгружают лишние весла и что-то перестраивают. На весла сядут мужчины, а мы с Натали станем наслаждаться окружающими пейзажами. Говорят, на Урале очень красиво. Во-вторых, на дирижабль следовало загрузить провизию и запасные части, на случай непредвиденных поломок.

И вот наступила решительная ночь перед стартом. Мы все ужасно волновались. Раньше я никогда не летала на дирижабле так далеко. Думаю, Натали тоже волновалась, потому что невыносимо долго возилась с моим бюстгальтером. Когда она, наконец, меня от него освободила и разделась сама, мы легли рядышком и принялись рассуждать о том, каким окажется полет. Тут из ванной комнаты вернулся Андрэ. Казалось, он совершенно не волнуется. Я думаю, если бы от моего мужа зависело спасение мира, он бы и тогда делал ровно то же самое, что сейчас: лег между нами на спину и сказал: