Время кенгуру

Я попытался раздвинуть жене ноги. Люська вскрикнула и сжала ноги плотней.

— Ложись на кроватку, тебе будет удобно, — попросил я.

Люська легла на кровать и тут же юркнула под одеяло.

— Нет-нет, — сказал я, вытаскивая ее из-под одеяла. — Ложись на спинку.

Люська легла на спину, но ее ноги при этом оставались сомкнутыми, как на запор.

«Беда с этими девственницами!» — заметил внутренний голос.

Я понимающе вздохнул.

— Натали, покажи невесте, как нужно ложиться, — приказал я горничной.

Натали немедленно пристроилась, рядом с Люськой, на спину, после чего прижала колени к животу и развела ноги по сторонам.

— Сделай так же, — сказал я жене.

Та испуганно замотала головой.

— Да сделайте, барыня, ничего страшного не случится, — посоветовала горничная.

Люська на секунду раздвинула ноги, но, когда я сделал движение в ее направлении, немедленно сдвинула обратно.

— Ну смотри же, ничего страшного.

Я вставил горничной до упора, ухватил ее левой рукой за грудь, тогда как правой рукой приподнял голову Люськи, чтобы она могла видеть.

— Видишь, ничего страшного.

С такими словами я принялся долбить горничную, одновременно признаваясь в любви своей жене.

— Я полюбил тебя с первого взгляда, ты знаешь, — говорил я Люське. — Как только увидел в церкви. И ни секунды не сомневался в своем выборе. Да, я похитил тебя из-под венца, отбил у барона Енадарова, но я был в своем праве. Потому что испытываю необоримый зов сердца. Я люблю тебя, Люси, поэтому решился стать твоим мужем. Раздвинь же ноги, не вынуждай меня сделать это силой. У тебя синяки на икрах останутся.

Сжатые Люськины ножки слегка дрогнули и ослабили запор.

— Очень хорошо, — продолжил я долбить слегка постанывавшую Натали. — Ты же видишь, ничего страшного с твоей горничной не происходит. Полагаю, ей даже приятно. Скажи, тебе приятно? — обратился я к Натали.

— Приятно, барыня! — простонала горничная.

— Видишь, Люси. Горничная обманывать не станет: любить мужчину приятно. Дай мне руку, моя любимая. Я хочу, чтобы в нашу первую брачную ночь ты была рядом со мной.

Люська нерешительно протянула мне руку. Я взял ее ладонь и прижал к губам.

— Я люблю тебя, Люси.

— А я люблю тебя, Андрэ, — послышался тихий шепот.

— Ну слава те Господи! — пробормотал я, переходя от Натали к своей жене.

Раздвинув Люське ноги, я вошел в девушку. Люська слабо вскрикнула и напряглась.

— Придержи ей руки, — приказал я Натали.

— Расслабьтесь, барыня, — сказала Натали, ухватывая Люську за руки.

Моя первая брачная ночь продолжалась до утра. Под утро, измотанные донельзя, мы заснули в совместных объятиях.

Перед тем, как заснуть, я проверил показатели эмоциональности у каждого из троих. У всех они оказались приближены к максимуму.

Иван Платонович Озерецкий, на следующий день

Дочь выходила замуж, поэтому потребовалось присутствие Ивана Платоновича в Сыромятино. Впрочем, с замужеством хлопот было немного. Иван Платонович знал барона Енадарова лично. Более того, барон работал на Ивана Платоновича, выполняя некоторые особо деликатные служебные поручения.

В соответствии со старинной семейной традицией, венчание дочери должно было происходить в отдаленной деревенской церкви. При этом дочь могла приехать туда в сопровождении одной служанки. Равным образом жених должен был добираться до церкви самостоятельно. Но время для прогулок было неподходящее. В непосредственной близости от Сыромятино проходили военные действия. Впрочем, русские войска отступали, поэтому в самое ближайшее время фронт должен был продвинуться вперед. Поменять расположение в соответствии с новым фронтом должны были французские войска.

Так случилось, что венчание дочери совпало с поставкой крупной партии защищенных наладонников. За день до свадьбы Иван Платонович вынужден был отправиться на своем дирижабле в расположение одной из воинских частей, для того, чтобы договориться об испытаниях наладонников в боевых условиях. Эта воинская часть была гусарским полком. Иван Платонович предполагал раздать наладонники гусарам. Лучше гусаров никто не проведет испытания: если не разобьют, так в вине утопят.

Разговор закончился далеко заполночь. Иван Платонович счел за благо не возвращаться в Сыромятино ночью, а заночевать у гусар. Расстояние до Сыромятино было невелико — с утра он вполне успевал добраться до дома.

В результате Иван Платонович чуть не опоздал на свадьбу. Когда Иван Платонович проснулся — как и намеревался, ранним утром, — то дирижабля не обнаружил, вместе с большинством гребцов. Капитан дирижабля пояснил, что гусары — черт бы побрал этого майора Зимина! — забрали ночью дирижабль и отправились на нем кататься. Наверняка по бабам. При этом остановить гусаров не было никакой возможности.

Взбешенный гусарским самоуправством, Иван Платонович набрал номер Зимина.

— Если через полчаса мой дирижабль не будет на месте, — произнес он в наладонник, — пеняй на себя, майор. Оставшуюся жизнь будешь картошку в каком-нибудь Мухозадранске чистить. Ты меня понял?

Естественно, за полчаса дирижабль не вернулся. Боясь опоздать на свадьбу дочери, Иван Платонович рвал и метал. Началась гроза, поэтому было совершенно неясно, кто гневается: то ли небеса, то ли министр государственных имуществ.

Часа через четыре после звонка дирижабль все-таки показался в небе. Дождавшись, когда гусары высыплют из воздушного судна на землю, Иван Платонович запрыгнул в воздушное судно, забрав оставшихся членов своего экипажа, и приказал выгребать на подветренную сторону. К возвращению дочери из церкви он успел.

На этом затруднения Ивана Платоновича не закончились, потому что дочь возвратилась из церкви не с бароном Енадаровым, а с другим человеком. Удивительно, но Иван Платонович был с ним знаком, причем познакомился не далее, как вчера. По словам майора Зимина, это человек был самым лихим из его гусаров. Но если судить по гражданской одежде, уже демобилизовался. Каким образом князь Андрей успел познакомиться с дочерью и охмурить ее, осталось для Ивана Платоновича загадкой.

Как бы там ни было, теперь князь Андрей стал мужем Люси — приходилось принять это как должное. Свадьба не могла быть отложена по той причине, что стол накрыт и гости прибыли. В конце концов, венчание состоялось в соответствии с семейной традицией.

Скрепя сердце, Иван Платонович провел свадебную церемонию, но на этом хлопотный день не завершился. Доложили, что крестьянами доставлен в имение барон Енадаров, в непотребном виде.

Иван Платонович Озерецкий, сразу после

Барон Енадаров сидел в людской, поникнув расквашенной головой. Сначала Иван Платонович подумал, что барон выпал из кареты: действительно, барон был перепачкан в земле с ног до головы. Однако, присмотревшись, обнаружил: на бароне не одежда, а белье, за исключением сюртука странного фасона.