Время прощать

«Вы слабоумный или глухой?» – этот вопрос стал расхожей шуткой в клэнтонских юридических кругах.

Бурбон наконец согрел внутренности, и Джейк приказал себе притормозить. Одного стакана достаточно. Если он приедет домой навеселе в пятницу вечером, Карла вряд ли обрадуется.

– Как и следовало ожидать, будет куча медицинских экспертов. Мистер Хаббард испытывал чудовищные боли и принимал много медикаментов. Противная сторона постарается доказать, что это оказало влияние на его решение, поэтому…

– Я понял, Джейк. Сколько медиков придется выслушать присяжным?

– Пока точно не знаю.

– А насколько местные присяжные способны понять показания врачей-специалистов? Из двенадцати у нас будет от силы два человека, окончивших колледж, еще парочка недоучек, остальные будут иметь лишь школьный аттестат.

– Сет Хаббард тоже был недоучкой, – вставил Джейк.

– Это правда. Но я уверен, его никогда не просили разбираться в противоречивых показаниях медэкспертов. Мысль моя заключается вот в чем, Джейк: мы должны оградить жюри от ошеломляющего избытка экспертных мнений.

– Понимаю. Но если бы я выступал на противоположной стороне, я бы созвал кучу специалистов, чтобы посеять сомнения у присяжных, смутить их, внедрить в них подозрение, что Сет Хаббард находился не в своем уме. А вы разве поступили бы иначе, судья?

– Давайте не будем обсуждать стратегию процесса, Джейк. Я не люблю, когда мне подсказывают. Это, знаете ли, против правил. – Он произнес это с улыбкой, но смысл сказанного сомнений не оставлял.

В разговоре наступила долгая, тяжелая пауза. Они молча потягивали виски.

– Вы уже шесть недель не получали оплату, – нарушил тишину судья.

– Я принес счета.

– Сколько часов?

– Двести десять.

– То есть чуть больше тридцати тысяч?

– Да, сэр.

– Вполне разумная цифра. Я знаю, Джейк, вы работаете усердно, и с радостью утвержу ваш гонорар. Но меня кое-что тревожит, если позволите чуточку вмешаться в ваши дела.

Что бы ни сказал Джейк, это не предотвратило бы вмешательства. Если вы нравились судье, он считал необходимым давать вам советы по широкому спектру проблем.

– Конечно, судья, буду признателен, – ответил Джейк.

Судья взболтал лед в стакане, отпил.

– Сейчас и в ближайшем будущем вам будут хорошо платить за работу, и никто не станет выражать недовольство. Как вы сказали, эту кашу заварил Сет Хаббард, и он знал, что делает. Так тому и быть. Однако я сомневаюсь, что вы поступаете разумно, давая понять, будто вдруг оказались при деньгах. Миз Лэнг перевезла свою семью в город, в дом Саппингтона, который, как известно, не представляет собой ничего особенного, к тому же долгое время остается непроданным по понятным причинам. Но в любом случае это уже не городские задворки, дом находится на нашей стороне дороги. Это вызвало недовольное ворчание. И выглядит это действительно нехорошо. Множество людей подозревают, что она уже запустила руку в хаббардовские деньги, и негодуют. А теперь пошли разговоры, будто вы положили глаз на Хокат-хаус. Не спрашивайте, откуда я знаю, Клэнтон – город маленький. Такой шаг сейчас привлечет к себе большое и отнюдь не благосклонное внимание.

Джейк онемел. Глядя на высокий шпиль башни Хокат-хауса, виднеющийся вдали, он тщетно пытался сообразить, как и от кого просочилась информация. Вилли Трейнор поклялся хранить секрет, потому что сам не желал, чтобы ему докучали другие покупатели. Гарри Рекс был надежным другом обоих – и Джейка, и Вилли, и хотя обожал позлословить, никогда не выболтал бы сугубо конфиденциальную информацию.

– Это лишь наша мечта, судья, – выдавил Джейк. – Мне этот дом не по карману, к тому же я все еще веду тяжбу со страховой компанией. Тем не менее благодарю вас.

«Еще раз благодарю за вмешательство в мои дела, судья», – мысленно добавил он.

Сделав глубокий вдох и усмирив гнев, Джейк вынужден был напомнить себе, что им с Карлой и самим это уже приходило в голову. Столь подозрительная покупка, естественно, навела бы многих на подозрение, что благосостояние Джейка взросло на деньгах покойного.

– Поднимался ли вопрос о досудебной сделке? – спросил судья.

– Да, вскользь, – быстро ответил Джейк, радуясь перемене темы.

– И?..

– Без последствий. В своем письме мистер Хаббард дал мне четкие указания. Думаю, его слова: «Стойте насмерть, мистер Брайгенс. Мы должны их одолеть» не оставляют возможности для переговоров о сделке.

– Но Сет Хаббард мертв, а судебный процесс, который он заварил, – нет. Что вы скажете Летти Лэнг, если жюри вынесет вердикт не в ее пользу и она останется ни с чем?

– Летти Лэнг не является моей клиенткой. Мой клиент – наследство, и моя работа заключается в том, чтобы выполнить условия завещания.

Судья Этли кивнул, будто соглашался, но ничего не сказал.

27

Время, которое Чарли Пардью подгадал для визита, оказалось весьма удачным. Симеон снова уехал. Будь он в доме в это позднее субботнее утро, они с Чарли неизбежно сцепились бы в нешуточной битве. Но сейчас, постучав в дверь старого дома Саппингтона, Чарли обнаружил в нем только большое количество женщин и детей. Ребятня, наворачивая хлопья из коробок, смотрела телевизор, женщины в банных халатах и пижамах слонялись по грязной кухне, пили кофе и болтали.

Дверь открыла Федра. Проводив Чарли в гостиную, она метнулась в кухню.

– Мама, там к тебе приехал какой-то мужчина… таааакой шикарный!

– Кто он?

– Чарли Пардью. Говорит, возможно, кузен.

– Никогда не слышала ни о каком Чарли Пардью, – настороженно произнесла Летти.

– Ну, все равно… Он здесь и выглядит очень привлекательно.

– Думаешь, стоит с ним поговорить?

– О да.

Женщины быстро сбегали наверх и оделись. Федра выскользнула через заднюю дверь и осторожно прокралась к парадному входу. Желтый «кадиллак» последней модели, без единого пятнышка, с иллинойскими номерами. Сам Чарли был под стать своей машине: темный костюм, белая рубашка, шелковый галстук с бриллиантовой булавкой и минимум два небольших изящных бриллианта на пальцах. Никакого обручального кольца. На правом запястье золотой браслет-цепочка, на левой – солидные часы.

Чарли источал глянец большого города, и Федра догадалась, что парень из Чикаго, прежде чем он переступил порог дома. Когда в комнату вошла Летти, Федра настояла на своем присутствии при разговоре. Порция и Кларисса присоединились к ним чуть позже. Сайпрес осталась в кухне.

Гость начал с упоминания нескольких имен, ни одно из них ни о чем женщинам не говорило. Он сообщил, что приехал из Чикаго, где работает антрепренером – никто, разумеется, не понял, что это такое. Но его широкая приятная улыбка, бойкие манеры подкупали. Когда он смеялся, глаза посверкивали, и женщины мгновенно прониклись к нему симпатией.