Всадники бури

Дэви все с той же недоверчивой усмешкой медленно покачала головой.

— Раньше бы не смогла, — твердым голосом говорила она, — а теперь вот могу! Ты подвел меня, дядя. Обманул мое доверие.

— Жасмина, — умоляющим тоном начал было Шэриак, но Дэви резко остановила его:

— Я запрещаю тебе впредь обращаться ко мне по имени! — гневно сверкая глазами, воскликнула она.

Принц что-то тихонько промычал. Затем подошел к Жасмине, со смиренным видом опустился на колени, губами коснулся полы ее муслинового одеяния и едва слышно произнес:

— Слушаюсь, ваше величество! Небрежным жестом руки Дэви велела ему подняться. Шэриак встал и нерешительно попятился, но, сделав не больше четырех-пяти шагов, остановился.

— Я считаю своим первейшим долгом, — сдавленным голосом начал он, — защищать вас, государыня! И именно поэтому я сейчас здесь, в покоях вашего мужа.

— И потому явился сюда в компании этих… злопыхателей! — с насмешкой заметила Дэви, и ее холодный взгляд быстро обежал спутников Шэриака. — Уверена, больше никто не вызвался идти к правителю с обвинениями. Только эта четверка!

Джайдубар тоже рассмеялся, — он был согласен с Дэви Жасминой. Шэриак же неестественно побледнел (вообще, обыкновенно лицо его темнело, а вот сейчас почему-то кровь отхлынула от щек). Черуш Гинд, Кунджа и Тайомар также заметно приуныли. Они глядели на звонко смеющуюся Дэви со злобной обидой. И лишь Нулаб не выдавал своего замешательства. Он по-прежнему стоял с высоко поднятой головой и непроницаемым взглядом.

— Что ж! — все еще смеясь, произнесла Жасмина. Потом она встала, прошла по комнате. Вернулась к креслу, но не села, а обогнув его, остановилась позади. Опустила руки на высокую обтянутую бархатом спинку. — Что ж! — повторила она, и теперь ее тон был серьезен и решителен. — Вам, господа, не удастся убедить меня в том, что раб, убивший Танар, — ее голос дрогнул, — был подослан Джайдубаром!

Шэриак и его четверо спутников настороженно слушали ее.

— Я не участвовала сегодня в храмовой церемонии, — спокойно продолжала Дэви, — потому что… об этом меня просил сам Джайдубар. Он хотел переговорить со мной наедине… Именно эти вечером! — после некоторой паузы громко отчеканила она.

— Неужели разговор между вами должен был быть столь серьезным, что ради него вы, ваше величество, отказались участвовать в обрядовой церемонии? — осторожно, хотя и не без некоторой ехидцы спросил Нулаб.

Жасмина холодно усмехнулась.

— Очень серьезным, — с подчеркнутой снисходительностью в голосе ответила она. — К тому же, всем в Айодхье известно, что я вообще не желала участвовать в церемонии. Мне и раньше приходила мысль вместо себя отправить в храм Танар. И Джайдубар был единственным, кто знал об этом. Вот почему я уверена в его невиновности! — торжественно произнесла Дэви. — Надеюсь, теперь и вы смогли убедиться в этом?!

Шэриак, соглашаясь, кивнул головой (хотя, видит Асура, как нелегко дался ему этот жест!) и пробормотал что-то невнятное. Его спутники обескуражено молчали и то и дело бросали на Дэви недовольные колючие взгляды.

— Прекрасно, — весело сказала Жасмина. — Все согласны со мной! Что же касается жрецов, на поддержку… или даже на настояние, — она усмехнулась, — которых ты столь решительно ссылался, дядюшка Шэриак, — взгляд ее черных глаз остановился на принце, — Можешь быть спокоен: мы с Джайдубаром сами объяснимся с ними. Если это, конечно, вообще понадобится, — она снова усмехнулась. — В любом случае, жрецы охотнее поверят господам, а не их вассалам! — с пафосом заключила Дэви и обежала всех присутствующих насмешливым взглядом. — А теперь оставьте нас с Джайдубаром! Ну же!

Глава XVI «Приговор Дэви Жасмины»

Прекрасная Дэви Жасмина прогуливалась у небольшого пруда в дворцовом саду. Было раннее утро. Солнце только-только показалось над восточными холмами и казалось таким трогательно-робким, что с трудом можно было поверить в то, будто к полудню земля Вендии не будет знать пощады, изнывая под его пристальным обжигающим взглядом. Было еще свежо и прохладно.

Пруд окружали высокие, почти в человеческий рост, жасминовые кусты. Они были посажены здесь в тот самый день, когда на свет появилась маленькая принцесса Жасмина.

Кусты росли вместе с ней, каждый год покрывались белоснежными цветами и нежно благоухали. А Жасмина с детства приходила сюда, бродила у пруда, гладила шелковистые лепестки распустившихся бутончиков и с упоением вдыхала их сладкий аромат. И потому уже много лет все при дворе называли это место прудом принцессы. Даже теперь, когда Жасмина повзрослела и стала Дэви, здесь, у окруженного жасминовыми кустами пруда, она как будто возвращалась в те дни, когда была юной девушкой.

Обычно Жасмина поднималась поздно, ближе к полудню. Этой же ночью она не смыкала глаз. Все размышляла о случившемся накануне злодеянии. Оплакивала бывшую ей безгранично преданной Танар. И вместе с тем чувствовала, как ее всю пробирало мелкой дрожью, когда она задумывалась о том, что, на самом-то деле, покушались на нее, Дэви Вендии!

Она ни на миг не допускала мысль о виновности Джайдубара. Жасмина, признаться, и сама толком не понимала, откуда в ней взялось это непоколебимое доверие к мужу, вера в его непричастность к происшедшему? В последние дни они сблизились с Джайдубаром. Между ними возникло какое-то неведомое прежде и с трудом передаваемое словами чувство.

О, конечно же, это была не любовь! Но… что-то приятное, нежное, бесконечно доверительное и при этом как будто смущенное.

Нельзя было сказать, появилось ли это чувство вдруг или же развивалось постепенно. Только сейчас и Джайдубар, и Жасмина проводили вместе столько времени, как никогда прежде. Чаще всего они говорили о маленькой Насинге. Вспоминали и грустили. А потом принимались утешать друг друга. И, казалось, эта неожиданная для обоих близость поддерживала в них надежду снова увидеть дочь.

Дэви услышала звук чьих-то мягких шагов позади себя.

Она обернулась. То был Джайдубар. Жасмина приветливо улыбнулась ему.

— Я ожидал застать тебя здесь, — тоже улыбаясь, сказал правитель и будто невзначай заметил: — На рассвете аромат цветов еще более сладок.

— Может быть… — тихо ответила Дэви. — Сегодня я впервые встречала здесь рассвет… Рано проснулась, — ее голос чуть дрожал, — и решила прийти сюда.

Джайдубар проницательно посмотрел на нее и, по-прежнему улыбаясь, сказал:

— Да ведь этой ночью ты и не ложилась вовсе, — его голос звучал мягко.

Жасмина смущенно отвела в сторону глаза. Нежная, едва заметная улыбка приподняла уголки ее губ.

— Я и забыла, что окна твоих покоев выходят В эту сторону сада, — почти шепотом произнесла Дэви, и ее взгляд на мгновение метнулся в сторону дворца. — Но… значит, ты тоже не спал… раз наблюдал за мной? — осторожно заметила она.

— О, нет! Я превосходно спал всю ночь! — нарочно повысив голос, ответил Джайдубар. — И, уверяю тебя, не выглядывал в окно ни перед тем, как лечь, ни после того, как поднялся.