Всадники бури

В одну из таких бойниц и влетела птица, тотчас же погрузившись в кромешный мрак внутренних помещений замка. Однако глаза ее, привыкшие к темноте, легко находили путь в лабиринте узких извивающихся серпантином коридоров и огромных, с высоченными потолками залов. Птица летела долго. Перед ней, будто ведомые какой-то магической силой, бесшумно отворялись двери. Иногда в некоторых — обыкновенно самых темных — местах вдруг сами собой вспыхивали укрепленные в каменных стенах факелы и освещали птице путь, но только она удалялась, как огонь снова гас.

Наконец, достигнув высокой сводчатой двери, птица остановилась, опустилась на каменный, ничем не покрытый пол и, взмахнув крыльями, в одно мгновенье обернулась молодой женщиной. Дверь же не открылась, подобно всем остальным в этом замке.

Как только женщина сделала шаг в ее сторону, перед ней возникли два огромных стражника. Они не были вооружены, но на их могучих полуобнаженных телах выделялись выразительным рельефным узором развитые мускулы. Гиганты загородили собой сводчатую дверь, при этом они не сказали ни слова, а лица их были непроницаемы, словно маски.

— Меня ждет Серидэя, — твердым, без оттенка робости голосом произнесла молодая женщина. Затем, видя полную безучастность стражников, она произнесла еще что-то — два или три слова на каком-то неизвестном простому смертному языке.

Стражники, лица которых по-прежнему оставались непроницаемыми, расступились, открыли дверь (каждый по створке) и тут же исчезли, точно растворились в воздухе. Женщина прошла через широкий проем. Дверь за ней сама по себе закрылась. Вошедшая оказалась в большом, скудно освещенном зале. Здесь было пусто. Голые каменные стены поднимались чуть наклонно, и в этом как будто было что-то зловещее. В другом конце зала в стене была еще одна дверь, внешне точно такая же, как и та, через которую молодая женщина только что прошла сюда. Дверь бесшумно отворилась, и за ней обозначился чей-то тонкий силуэт. Трудно было разглядеть, кто именно стоял в дверном проеме, скорее всего, это была девушка-рабыня. Силуэт не сдвигался с места.

— Госпожа ждет вас, — послышался молодой звучный голос. — Пойдемте! Я провожу вас к ней. — И силуэт принялся уверенно отдаляться куда-то вглубь следующего помещения.

Молодая женщина направилась к двери, вошла и решительным шагом направилась за двигающейся впереди рабыней. Теперь она видела не только силуэт девушки, но и точеное, бронзового оттенка тело, льняную повязку, окутавшую крутые бедра, тонкие металлические обручи на руках, от запястий до локтей, и гладкие иссиня-черные волосы до плеч.

Они шли по прямому широкому коридору. Ни факелов, ни масляных светильников нигде не было видно.

Мягкий ровный свет излучали стоявшие у стен по всей длине коридора массивные слюдяные колонны. Голубоватые кристаллы завораживающе искрились в них. Пол был выложен сине-белой мозаикой. На потолке вызывающе ярко сверкали самоцветы.

Пройдя вдоль всего коридора, рабыня остановилась у высокий широкой двери, уверенным движением открыла одну из створок и, безмолвно приглашая войти, обернулась к гостье. А затем исчезла, точно также, как некоторое время назад это сделали стражники.

Молодая женщина прошла через открытую рабыней дверь и очутилась в небольшой, но очень пышно убранной комнате. Пламя стоявшего в небольшой прямоугольной нише латунного светильника было удивительно спокойно, однако длинные черные тени на стенах почему-то взволнованно дрожали.

Гостья обвела комнату внимательным взглядом, — никого не было.

Она нерешительно приблизилась к одному из стоявших у стены кресел. Снова опасливо обежала глазами комнату и медленно, будто нехотя села. Намеревалась было откинуться на мягкую спинку кресла, как вдруг судорожно встрепенулась, выпрямилась и оторопело замерла.

Прямо перед ней, в другом кресле сидела верховная хранительница Дианирина. Уже сидела — ибо еще мгновение назад место это было пусто.

Она походила на каменную статую. Все в ней было неподвижно и безучастно, и только огромные темно-зеленые глаза были обращены к гостье и… смеялись.

— Ну, здравствуй, Дарейна! — произнесла Серидэя; и тон ее голоса перекликался с насмешливыми резвящимися искорками в глазах.

Гостья почему-то опять вздрогнула, потом же, чуть просветлев лицом, наконец откинулась на спинку кресла, расслабилась (ну, или только сделала вид, что расслабилась, — во всяком случае очень убедительно!) и негромким, но твердым голосом ответила:

— Здравствуй, Серидэя!

В этот момент перед ними возникла рабыня, та самая, что провела Дарейну сюда. В руках она держала небольшой поднос с двумя высокими серебряными чашами.

— Попробуй моего вина, — с необычной для себя любезностью произнесла Серидэя, поднимая с подноса одну из чаш и подавая ее гостье, другую же — оставила себе.

Дарейна взяла предложенную ей чашу, но отпить из нее не спешила, вернее, не решалась. Заметив сомнение своей гостьи, Серидэя обратилась к ней:

— Ну, что же ты?! Неужели вообразила, будто я хочу отравить тебя? — в ее голосе слышались укоризненно-насмешливые нотки.

Дарейна ничего не ответила, однако в ее серых глазах промелькнуло какое-то смущенное недоверие.

— Зачем мне желать тебе зла?! — вкрадчивым голосом продолжала Серидэя. При этом она испытующе глядела на молодую ведьму, точно пытаясь гипнотизировать ее своим неотступным смеющимся взглядом. — Пей же, прошу тебя! — и сама, приблизив к губам чашу, сделала глоток. Затем удовлетворенно улыбнулась и произнесла: — Вряд ли тебе доводилось пробовать вино, подобное этому.

Наконец Дарейна как будто бы решилась уступить.

Она поднесла чашу к лицу. Но не успела прильнуть к серебряной стенке губами, как вдруг рука ее дрогнула, и… чаша со звоном упала на пол. Пролившееся вино обрызгало Дарейне платье.

Серидэя рассмеялась.

— Какая же ты неловкая! — с подчеркнутой раздраженностью в голосе произнесла она. — Да, к тому же, до нелепости трусливая! — Из ее горла вырвался злорадный смешок. — Я могла бы послать за еще одной чашей, но уверена, ее постигнет та же участь, — с гневной насмешкой добавила она.

Дарейна издала какой-то неясный продолжительный звук.

Взгляд Серидэи метнулся вниз, к уроненной Дарейной чаше, и только успел коснуться ее, как в том месте вспыхнуло пламя. Оно скоро потухло, вернее даже не потухло, а в одно мгновение вдруг исчезло, так, будто его и не было вовсе. А вместе с ним бесследно исчезла и чаша, и пролитое вино. Разве что платье Дарейны по-прежнему было забрызгано.

— Твое поведение меня удивляет, — задумчиво сказала Серидэя. Затем выдержала короткую паузу и с многозначительным видом добавила: — настораживает… — Ее глаза злорадно сверкнули. — А известно ли тебе, что ничто так не выдает злых намерений, как преувеличенные опасения их хозяина. Дам тебе совет: никогда не путай осторожность с трусостью!