Всадники

Конечно же, еще издалека, с высоты своих огромных животных, мужчина и женщина заметили одинокого всадника, стоящего точно на середине дороги.

Но ничто в их движениях этого не выдавало. Они правили животными в том же темпе, что и раньше. Они даже не обменялись друг с другом взглядами.

Урос играл такую же роль. Он сидел в седле неподвижно, словно на все в мире ему было наплевать. Естественно, он не надеялся ввести этих двоих в заблуждение. В таких играх было не важно, кто во что верил или не верил, ибо выигрывал всегда тот, кто дольше мог удержаться в рамках обычаев и сохранить честь и достоинство. И поэтому он ждал, находясь на середине дороги, вперив взгляд в пустоту, неподвижный в своем седле, словно статуя.

Внезапно оба животных остановились перед ним. И резкий, грубый голос крикнул ему с высоты:

— Мир тебе!

Только в этот момент Урос поднял голову, и его узкие глаза встретились с глазами человека с широким шрамом.

Он ответил:

— Мир и тебе, господин такого могущественного племени, а так же всем твоим.

Ни одного слова не сказал он женщине; более того, он повернулся к ней спиной, чтобы яснее показать этим, что он полностью игнорирует ее присутствие.

Если уж этим «Большим кочевникам» нравится обращаться с женщинами, как с равными, — хорошо — с этим он ничего не может поделать. Но чавандоз, сын и внук чавандоза — не должен забывать законов чести.

Вождь пуштунов молчал. Урос тем более. Его опять начало лихорадить, а нога разболелась. Он едва мог сидеть в седле прямо. Внезапно, какой-то твердый предмет с силой ударил его в правое плечо. Удивленный, он обернулся назад.

Он увидел женщину с оружием, которая возвышалась над ним, сидя в своем шарлахово-красном седле, словно амазонка. Как будто между делом, она вновь положила свое ружье на обычное место.

«Она ударила меня прикладом» — понял Урос. Почти сверхчеловеческим усилием он удержался и не показал своего гнева. Потому что, как бы он смог с ней рассчитаться? Она сидела слишком высоко, и плеткой ее было не достать. А закон предписывал отвечать безразличием на оскорбление, если у тебя нет возможности отомстить за него сразу.

Женщина с оружием — и ее голос был намного тверже и резче, чем голос ее мужа — крикнула ему:

— Ну, и долго ты еще будешь стоять здесь, и дышать нашей пылью?

Урос развернул Джехола так, что его зад оказался повернутым к хозяйке каравана и ответил не ей, а вождю пуштунов:

— Я жду, пока мой путь будет свободен.

Большой кочевник бросил быстрый взгляд на толпу из животных и людей, которая, никем не сдерживаемая, начинала напирать на них. Затем он посмотрел на Уроса и сказал:

— Почему же ты не ушел с дороги, как только заметил нас? Тут есть еще один путь, внизу.

— Мой путь всегда проходит сверху, — ответил Урос.

Лицо большого кочевника по-прежнему казалось равнодушным.

— Вот значит как… — произнес он и, не закончив предложения и не обернувшись назад, поднял на мгновение руку, подавая знак толпе, а затем продолжил — Мне даже не придется звать своих воинов. Несколько шагов вперед и вы оба, ты и твой конь, станете ковром для моих верблюдов.

— Это правда. Ты можешь это сделать. И именно поэтому ты должен уступить дорогу человеку, который стоит перед тобой один и без оружия.

— На высокогорной дороге? — спросил большой кочевник.

— А разве я еще не на ней? — ответил Урос.

Женщина повернулась к своему мужу. Ее цепочки и браслеты мелодично звякнули.

— Ты уже достаточно его слушал, — крикнула она мужу, — и если он сумасшедший, так пусть Аллах защитит его.

Взгляд большого пуштуна был прикован к Уросу:

— У тебя есть одно мгновение, одно единственное, чтобы уйти с дороги, — сказал Уросу вождь племени.

Но тут случилось нечто, совсем непредвиденное.

Погонщики верблюдов, по двое с каждой стороны, которые следовали за господином и его женой, видели и знали, почему они внезапно остановились и тоже придержали своих животных. Так же и те, кто шли за ними — последовали их примеру, хотя они не понимали, что именно случилось впереди. Но из-за такого огромного расстояния, следующая за ними большая часть каравана и огромные стада, не знали вообще, что ведущая часть каравана остановилась. Погонщики верблюдов, наездники, и все, кто шли пешком, двигались дальше. Пастухи и их собаки подгоняли стада вперед и конечно, идущие наткнулись на остановившихся, стали давить на них, и в конце концов, толпа начала напирать сзади на оба колосса из Бактрии.

Сначала они стойко держались. Их хозяева все еще не давали им понять, что можно идти вперед, и некоторое время им удавалось сохранять равновесие. Но выдержали они только несколько десятков секунд, как раз столько, сколько длился разговор больших кочевников и Уроса. И тогда оба великана начали понемногу сдаваться… медленно их толкало вперед, на коня и его всадника, которые, по-прежнему не двигаясь, стояли перед ними.

Сдерживая напор толпы и стад, сделавшись нервными от поднявшегося вокруг шума, оглушенные звоном тысяч колокольчиков, оба верблюда были больше не в состоянии понимать команды своих хозяев. В раздражении они подняли рев. На кого-то им нужно было обрушить свой гнев, и кто был лучшей мишенью для этого, чем это карликовое животное и его наездник — ничего не значащие создания, которые можно легко растоптать? Никем не сдерживаемые они угрожающе двинулись в сторону Уроса и Джехола.

Конь среагировал быстрее, чем Урос успел что-то понять.

Джехол ненавидел этих гадких чудовищ. Запах хны, которого он не знал, их колокольчики, перья, их слюнявые морды — все ему было в них противно. И когда они только подготавливались, чтобы напасть, Джехол их опередил. Он заржал так громко и пронзительно, что заглушил рев своих врагов, в тот же момент отступил чуть назад, чтобы освободить себе место, и поднялся на дыбы.

Этот диковинный, страшный зверь, который внезапно возник перед ними, да к тому же почти такой же высокий, как они сами, его громкое, злое ржание, молниеносная реакция — все это поразило бактрийских колоссов так, что на секунду они застыли на месте. В тот же миг конь прыгнул прямо на них и, не смотря на свой огромный рост и вес, оба верблюда, испугавшись, — отшатнулись в стороны.

Урос, который прижался к шее коня, заметил, что в живой стене перед ним открылась небольшая щель, и Джехол рванулся в этот просвет. Его нога задела бок одного из верблюдов и от этого внезапного удара по ране, его пронзила жуткая боль, столь невыносимая, что он еле смог удержаться в седле. Но когда он увидел, что дальше дорогу преграждает целая колонна верблюдов, то подумал лишь: «Вот и все… ну, что же! Если они убьют меня, то хотя бы на середине горной дороги!»

Когда Джехол заметил перед собой огромную орду, которая казалась гигантской волной нахлынувшей на дорогу, он снова встал на дыбы. Но только на мгновение. Он хрипло дышал — перед ним, лишь один шаг разделял их, кричали верблюды готовые напасть на обидчика. По бокам его зажали бактрийские колоссы: некуда ему было бежать, он был окружен со всех сторон.

Повязка сорвалась с ноги Уроса и его черная, гниющая рана, с торчащими обломками костей, стала видна всем. Вождь Больших кочевников заметил ее и сказал:

— Человек в таком состоянии не может считаться противником. Иди… Я оставляю тебе жизнь из-за твоего увечья.

— А я из-за твоего коня, — добавила женщина с оружием. — Иди!

Кочевник обернулся, прокричал приказ и отъехал в сторону. Его жена последовала за ним… Караван двинулся дальше. Но для Уроса открылась узкая тропинка между украшенными перьями верблюдами. Приказ вождя распространялся от ряда к ряду. И Урос поскакал по середине горной дороги дальше.