Все будет хорошо...

— Леррра… — папа с трудом сдерживал трансформацию, — Не надо было этого делать… я уже взроссслый мальчик… И сссам решшшу — как поссступать…

— Похоже, нэр Берт Обрёл Истинную Пару, — дружелюбно озвучил нашу огромную проблему Мнемон.

— Дома обо всём поговорим, — отрезал отец, подтолкнув меня к Элю и стремительно уходя вслед за Охотниками.

Мы, вприпрыжку, помчались следом за ним.

Остановившись на выходе из дворцового комплекса, стали очевидцами некрасивой сцены. От которой лично мне стало стыдно и больно…

Боевой шаттл Охотников не предполагал того, что в него будут грузиться девушки в бальных платьях. А потому, Эля оказалась в сложной ситуации. Которую её жестокий родитель разрешил с безжалостной простотой. О просто поднял несчастную девушку на руки и швырнул на трап. Да, Эля инстинктивно сгруппировалась… но, когда она поднялась, кожа на всей левой стороне — лицо, рука и нога — была содрана… к тому же, левая рука, на которую Эля приняла удар, было выгнута под противоестественным углом. Из открытого перелома торчали белоснежные осколки кости…

Отец опоздал на пару секунд. Шаттл, словно издеваясь, взвился вверх с открытым шлюзом.

Первый раз в жизни, мне было стыдно за то, что у меня любящий отец, муж, родные. В глазах, словно увековеченный навсегда, стоял мертвеющий взгляд Эли…

Минуты неспешно текли. Но никто не решался преодолеть пустоту, разделяющую нас от отца. А папа так и застыл, глядя туда, куда только что улетел челнок, уносящий Элю.

— Что теперь делать? — поинтересовался прагматичный Мнемон, — Нэра Берта сейчас лучше обходить стороной.

— Да, это будет самым правильным решением, — раздался у нас за спиной спокойный голос Правителя, — Жаль девочку… будь она хотя бы проявленная альфа — тогда я бы мог вмешаться. А сейчас… всё решает только её родитель.

2. Часть вторая

Элеонора

Вечер приёма в честь восстановления в правах нашего клана завершился не очень удачно для меня. И вот я сижу в челноке, стараясь дышать через раз. Боль от сломанной руки глушит остальные чувства. Иначе бы давно скатилась внутрь своего сознания, в тьму депрессии и выла от позора, который принесли мне слова "папы".

Да, "папа" жесток. Но он прежде всего думает о благополучии клана. И не может рисковать большинством из-за дефектной меня.

Успокаиваю себя тем, что если я нужна Берту, то он пойдет на подписание договора. А если нет… то на "нет" и суда нет! Буду тихо жить, смирной приблудной мышкой. Недозмейкой…недоальфой…

И всем назло — у меня всё равно всё будет хорошо!

Прилёт в наш новый-старый дом помню очень смутно. Самый "жалостливый" из замов "папы" фактически тащит меня, держа за плечо, в медицинский кабинет. Там уже ждет врач Стонг. Который хладнокровно "собирает" сломанную руку (разумеется, без обезболивания) и укладывает меня в ренегар.

***

Открываю глаза, практически одновременно с подъёмом колпака ренегара.

Ого! Меня ждут! "Отец" и врач.

— Вставай. Даю тебе десять минут. Помыться и одеться. Нэр Берт ждет в гостиной. Он подписал договор со всеми условиями, что я выдвинул. Он достойный воин. Жаль, что ему в Пару Звёзды послали тебя. Надеюсь, что ты ПРОЯВИШЬСЯ как альфа и принесешь мне не только позор! Старайся оправдать надежды своего будущего супруга. Или я расстроюсь и просто убью тебя. Ну… живо приводи себя в порядок и бегом в гостиную! Она через три двери — справа.

Фух… успела! Помылась, вытерлась и оделась в рекордные сроки. В гостиную уже просто бежала. На пару секунд остановилась — перевести дыхание. И, открыв двери, шагнула в комнату полную мужчин.

Склонилась, приветствуя собравшихся:

— Милосердных звёзд.

— Эля… теперь тебе нечего бояться… я подписал договор! — не обращая внимания на присутствующих, меня обнимают сильные руки. Прижимая к широкой груди, затянутой в черный мундир. Под которым гулко стучит сердце, — Нэр Сэмюэль, вы позволите мне забрать вашу дочь на несколько дней, или немного дольше?

— Да хоть да Бала Выбора! — равнодушно пожал плечами "папа", — Всё равно теперь за неё отвечаете вы. А её честь… кого интересует честь непроявленной альфы. На её счете есть большая сумма, поэтому можете развлекаться, ни в чём себе не отказывая.

— Благодарю. Я тоже не самый бедный наагат. У меня к вам единственная просьба — перестаньте унижать мою Пару и вашу дочь. Потому, что в следующий раз я вызову вас на поединок.

— Учту вашу просьбу. И буду признателен, если моя дочь станет проявленной. Счастливого пути.

Судя по всему — мы с Бертом остались наедине.

— Боишься меня? — прошептал наагат, сильнее прижимая меня к себе.

— Нет, — тоже шепотом ответила я.

— Прости, что не смог на балу избавить тебя от унижения и боли. Приложу все усилия для того, чтобы подобного не повторилось, — Берт пытался держать себя в руках, но самообладание его начинало трещать по швам. На шее стали проявляться чешуйки… — Малышечка, идём скорее отсюда… иначе я начну заявлять на тебя права уже сейчас.

От этого откровенного заявления я смутилась, а на глаза навернулись давно забытые слёзы.

Я подняла голову и прошептала, глядя в сияющие глаза мужчины:

— Спасибо, что меня нашел.

— Я никому тебя не отдам, милая! Идём скорее… — наагат не удержался и слизнул подрагивающим языком слезинку из уголка глаза.

Калерия

Вот уже почти декаду я ничего не знаю об отце. Кроме скупого, ежевечернего сообщения на коммуникаторе:

— У нас всё хорошо…

Но мне этого мало! Мечусь, злюсь, срываюсь… Понимаю, что веду себя эгоистично. Сама же хотела для него семейного счастья.

Верно говорят — "Счастье придет — на печке найдёт!"

Вот и папу Берта нашло его Счастье! И даже оказалось моей соотечественницей. Вот только никто не знает, что нам от всего этого ожидать.

Лично я молюсь всем на свете Богам, чтобы Эля ПРОЯВИЛАСЬ и стала обычной альфой. Тогда папа просто пригласит её на танец в День Выбора и мы все снова заживём одной большой, дружной семьёй.

А вот что будет, если Эля не проявиться до Бала…

Однозначно, отец не приведёт её в наш дом. Он слишком щепетилен в вопросах чести и безопасности семьи. Элю он тоже уже не бросит. Значит, будет разрываться между ней и нами. А это совсем скверно! Потому, что у Эли тоже есть гордость. Она может принять решение не обременять отца своим НЕПРОЯВЛЕНИЕМ. А если у них Истинная любовь, то эта издёрганная и затравленная девушка может от сильной любви попытаться отпустить отца или вообще — освободить его от себя. Не понимая, что в любом случае обрекает папу на медленную, мучительную смерть. И папу Элеоноры не надо сбрасывать со счетов. Если Эля не проявится — неизвестно что он отчебучит. Может просто публично убить. Пожмёт плечами и безразличным голосом сообщит, что сделал благое дело — избавил всех от мучений и незапланированной угрозы.