Все бури

— А вот на это у меня был план!

— И какой же? — поинтересовался Мэллин.

— Умереть раньше, чем начнется весь этот ужас, — хихикнула Мэренн и тут же испуганно примолкла: стражи оглянулись и остановились на миг. — Майлгуир сможет полюбить, а это главное, это запустит механизм отмены Проклятия…

— До этого нам всем надо по разу умереть, — ответил Мэллин очень серьезно. — Ничего, я умирал уже дважды. Что же до твоего плана, то я рад.

— Правда? — неприятно удивилась Мэренн, оглядываясь. Майлгуира несли впереди, горный проход все сужался, небеса казались очень темными, а на маслянистые стены бросали блики бело-сиреневые факелы стражи. Все же число тех, кто желал ей смерти, неожиданно увеличилось если, конечно, Мэллин не шутил.

— Конечно! Теперь в волчьем королевстве есть кто-то еще более безответственный и безалаберный, чем я! Будет, чем похвастаться перед Джаредом! — хихикнул он и сдвинул брови, пытаясь стать похожим на владыку Благих земель.

— Советник Джаред и сейчас, наверное, весь в делах… — облегченно выдохнула Мэренн. Все же, как ни странно, присутствие шалопая-принца действовало на нее успокаивающе, и его несомненная поддержка радовали и внушали надежду на лучшее.

* * *

У Советника был очень тяжелый день. Больше всего его томила неизвестность, неопределенность веток случившегося. Кроме того, было слишком много факторов, которые не поддавались анализу. К примеру, сам Мэллин. И неприкрытое недоверие Майлгуира к Лианне, выливавшееся в недоверие к доводам самого советника во всем, что касалось Золотой башни. Им всем приходилось нелегко последние дни бесконечных переговоров, сорванных договоренностей и очередной войной между Домами, войной определенно более жестокой и кровавой, чем все за последние столетия. Дом Степи претендовал на полное уничтожение королевского рода Камня, и был в своем праве — если, конечно, будет доказано, что Камень причастен к гибели наследника рода.

Советник, идя знакомыми коридорами к покоям Лианны, вздохнул. Неукоснительное правило кровной мести, когда-то хранившее царственных ши от гибели, теперь работало против общего блага. Ибо гибель целого рода всегда раскачивает равновесие, которое и так стоит на грани.

Джареду торопливо кивнули стражи, пропуская советника везде и всюду. Лианна дремала, подложив золотистую ладонь под щеку. Тень от длинных ресниц падала на лицо, и в свете розовых светильников королева Дома Солнца показалась Джареду слишком красивой. Ее совершенство было отточено сильным и гибким умом, состраданием и милосердием ко всем живущим, но сейчас Джаред испугался этого. Слишком тесно в этом мире красота была привязана к смерти.

Джаред встряхнул Лианну за плечо и замер, устыдившись собственной дерзости. Лианна вздрогнула, открыла сияющие золотом глаза, одним мягким движением поднялась с кресла и прижалась к губам Джареда, промолвив:

— Любимый!

И только очень знакомый кашель лорда Фордгалла привел советника в чувство.

— Что ты сделал с ней?!

— Всего лишь немного сока жизни и пару капель забвения, — оскалился лесной лорд.

Торопливый осмотр — и Джаред выдохнул спокойно. Особого вреда лесные настойки лианне не принесли: расширенные зрачки, чуть горячая и влажная кожа. Вот только смотрела солнечная королева будто сквозь советника и улыбалась чему-то своему мягко и зовуще.

— … разве не этого ты хотел, уважаемый советник? Она и не вспомнит о том, что случилось. Джаред окинул взглядом бокал, из которого отпил не глядя: зараза определенно была, он слишком задумался, забыв о том, что находится рядом с Лианной. Майлгуир прав во многом — хотя бы в том, что с солнечной королевой его советник теряет голову. Не так много ши знали о чувствах советника. Мэллин, Алан — и, конечно, Фордгалл.

— Знаешь, временами кажется, что все проходит. Одно тысячелетие сменяет другое, мир меняется, прошлое меркнет, и ты забываешь… Этот мягкий свет ее глаз и волос, эту остроту жизни при ней и тоску, что испытываешь при ее уходе, — глухо донесся до советника голос лесного лорда. — Ты женишься по любви, у тебя появляются дети и кажется, что былые чувства канули в прошлое. Но стоит ей только улыбнуться — и ты понимаешь, что все еще любишь ее. И готов ради нее на все, на любые безумства. Так ли это? Такие ли чувства ты испытываешь, Джаред? Или куда более сильные? Но ты скован своей должностью, своими запретами, своим ледяным доспехом.

— Что ты налил в этот бокал? — прохрипел Джаред.

— Немного. Совсем немного того, что поможет тебе забыть, кто ты. Или вспомнить. Долги ведь надо отдавать, когда-то ты сам говорил мне об этом. В конце концов я понял, насколько должен быть благодарен тебе. Ведь если бы ты не отдал руку лианны Джилрою, я не получил бы деревянный престол и не стал бы вторым лицом в Светлых землях. Был бы принцем-консортом, лишенным по большей части права голоса. Теперь у меня подарочек для тебя.

Голос лорда Фордгалла всегда был его преимуществом.

Джаред попытался отстраниться от него, от Лианны, смотрящего на него и не видящей, и сконцентрироваться на иных воспоминаниях, но волю ломало, руки дрожали, сердце билось в ребра, словно птица в прутья клетки. Деревянный трон он видел много раз — переплетение то ли веток, то ли корней дуба, отполированное до блеска телами лесных лордов, оно внушало трепет и уважение. Странно, что не было красным — столько крови пролилось на него, пролилось и во многом благодаря тому, как Фордгалл из третьесортной ветки боярышника, незаконный сын старого короля, стал королем новым. Вмешиваться в политику Домов советник не имел права, ему оставалось только с горечью наблюдать, как один наследник внезапно погибает — и следом уходит в сон-жизнь старый король. Затем наследник второй очереди еще более внезапно выпивает яд, не в силах жить с подозрениями в убийстве отца. А Фордгалл, много чего пообещавший лесным кланам, получает престол.

Джаред вспоминал еще много чего, удерживая себя от жгучего желания впиться в губы обожаемой им женщины. Удерживая себя от такого падения, что содрогнулся бы весь мир ши.

Фордгалл, развалившийся в кресле, наблюдал за ним с такой гаденькой улыбкой, что хотелось забыть обо всем и врезать по этой физиономии.

Ши поддался бы на искушение, ши одержимы желаниями. Джаред закрыл глаза, взывая к своей людской половине. К его ужасу, его человеческая сущность внезапно ответила, но совершенно не так, как хотелось бы Джареду. Его, можно сказать, толкали в объятия лианны и человек, и ши внутри него.

Дрожащей рукой Джаред потянулся к бокалу.

— Еще? — удивился Фордгалл. — Вот и чудесно, — и сам протянул Джареду напиток.

Джаред знал это стекло, и он отпустил руку. Бокал упал наземь, край раскололся, а толстое дно с острыми краями осталось лежать некрасивой звездочкой. Джаред, преодолевая телесную слабость, опустился на пол и всем весом ударил ладонью по блистающим граням стекла.

Сознание вернулось резко, словно ветер сдернул пелену тумана.

— Глупец! — прошипел Фордгалл. — Она все равно не придет в себя! Предпочитаешь, чтобы Лианна обняла кого из стражей? А, может, меня?

— Думаю, своего мужа, — поднялся с пола Джаред. — Я как раз послал за ним, и если мне не изменяет слух, он в нескольких локтях от нашей комнаты. Хотя, думаю, об этом вы знаете и так. Впустите! — ответил он на тихий стук.

— Джилрой, — тихо и отчаянно нежно позвала Лианна. — Мне что-то нехорошо…

— Советник, лорд Форгдалл, — быстро кивнул головой Джилрой. Сереброволосый и голубоглазый, высокий и широкоплечий. — Рад видеть всех моих немногих друзей. Джаред, вы порезались?

Джилрой даже не сразу кинулся к жене, и советник оценил это.

— Ерунда, пустяк. Мы все никак не можем выпить с Фордгаллом.

— Простите меня, но я должен… Лианна, что с тобой? — Джилрой дотронулся до плеча Лианны, посмотрел в глаза.

— Джилрой… — улыбнулась солнечная королева, но смотрела все еще словно не видя никого.

— Она очень устала, — торопливо произнес советник. — Думаю, вам стоит побыть с ней вдвоем. К утру все пройдет.

— Но… дело в том, что… — начал Джилрой.

— Что сражение уже идет под самым Драконьим Хребтом у Дома Камня? — невесело спросил Джаред.