Все для вас

Сонсук почувствовала неладное, однако не смогла отказать.

Добавив сиропа в светло-коричневый напиток с кусочками льда, Сонсук размешала все трубочкой и сделала глоток. Холодный сладкий латте – ее любимый летний напиток. Конечно, при условии, если кто-то угощает. Сама она экономила на подобном. С наслаждением отпив еще немного, Сонсук выжидающе посмотрела на дочь Квака. Заметив ее взгляд, девушка поставила кружку с американо на стол и сказала:

– В школе я готовилась стать чемпионкой по плаванию. Мы потратили на это немало денег, но успехов в спорте я так и не достигла. Теперь работаю тренером. Правда, из-за ковида занятий стало сильно меньше и я провожу их не каждый день.

– Вот почему вы зашли днем, хотя обычно в такое время все на работе.

– Очень неожиданно, что папа рассказал вам обо мне. Вы наверняка знаете, что мои родители развелись несколько лет назад. После этого мы с братом отдалились от него. Каждый раз, когда я звонила ему спросить, как дела, он не понимал, к чему это все, а только перестала – стал удивляться, куда пропала… Короче говоря, общение у нас не ладилось. Он всегда был угрюмым и сдержанным: работа сказывалась… И часто ссорился с мамой. Точнее, это он все время срывался на ней. Конечно, для подростка ссоры родителей – настоящая травма.

Девушка замолчала: казалось, боль прошлого встала комом в горле.

Сонсук кивком указала на чашку с кофе.

– Брат из-за работы переехал в другой город, а я осталась с мамой в Сеуле. Мама не любит говорить об отце, зато я все чаще вспоминаю о нем. Папа оплачивал мои занятия по плаванию и соревнования. Потом я узнала, что он всегда приходил болеть за меня, даже если были важные дела по работе. Сам он никогда не рассказывал об этом, но делал все, чтобы я преуспела в спорте. Вот только из-за череды неудач я сама перестала верить в себя, папа же считал, что отчаиваться неправильно, – так мы и отдалились друг от друга.

Девушка говорила все откровеннее, и Сонсук слушала ее с большим вниманием, отпивая понемногу из своего стакана.

– К сожалению, я не знала, как все исправить. Мы не можем найти общий язык еще с подросткового возраста. А недавно мне позвонила тетя: сказала, что ездила в Сеул проведать отца. Говорит, в студии, где он живет, очень чисто. Папа и готовит себе сам, и по ночам подрабатывает в круглосуточном магазине. Правда, тетя заметила, что от одиночества он сильно сдал, и попросила иногда проведывать его. Я даже не поверила, что он работает продавцом: такая властная натура – и внезапно продавец. Раньше, когда мы ходили в кафе, он возмущался из-за малейшей ерунды: привык на работе командовать. Я и подумать не могла, что он однажды променяет работу детектива на магазин. Прошу прощения за такой сумбурный рассказ. Я растерялась и несколько дней назад просто пришла в ваш магазин совсем поздно, и вот…

Внезапно дочь Квака покраснела и, сдерживая слезы, пробормотала «извините». Заметив ее замешательство, Сонсук ободряюще улыбнулась и протянула салфетку.

– Я все понимаю: многое довелось повидать. Говори, не бойся. Я проработала с твоим папой больше года, он мне тоже небезразличен. Вижу, что и тебе пришлось нелегко. Помогу, чем смогу, хорошо?

Девушка взяла салфетку и вытерла слезы, а Сонсук в это время допила латте со льдом. Успокоившись, дочь Квака предложила заказать еще что-нибудь, и управляющая магазином не стала отказываться. Сказав, что поесть может и дома, она попросила взять для нее пирожное или кусочек торта. Пока девушка стояла у витрины с десертами, Сонсук подумала, что не так уж и плохо все складывается: ведь у нее появилась прекрасная возможность передохнуть и даже угоститься. Сделав заказ, собеседница вернулась и села напротив Сонсук.

По пути домой управляющая магазином погрузилась в тяжелые размышления. Неужели Квак и правда не узнал собственную дочь? Ей очень хотелось позвонить ему и спросить, но мешали правила приличия и просьба гостьи не делать этого.

Девушка наведалась к Кваку на прошлой неделе в компании подруги: одна идти не отважилась. Выбрав товар, она подошла к прилавку и выложила его перед отцом, а тот взял и просто рассчитал ее, будто притворившись, что не узнал. Несчастная девочка подумала, что все дело в маске, и, сняв ее, вернулась в магазин еще раз, однако бесполезно. Подруга успокаивала ее тем, что отец наверняка не обратил внимания на лицо покупательницы, тем не менее произошедшее очень расстроило девушку. Как можно не узнать родного человека, даже в маске? А если он сразу заметил ее и вел себя так нарочно? Любой из вариантов ранил сердце дочери, которая уже несколько дней не находила себе места.

Не в силах больше выносить терзания, она снова пришла в магазин, однако на этот раз не увидела там отца и разволновалась: что, если он уехал куда-то и они больше не встретятся? Конечно, ей нужно было поговорить с ним наедине, однако девушка всерьез испугалась и решила зайти днем, благодаря чему познакомилась с Сонсук и излила душу.

Обычно управляющая магазином не лезла за словом в карман, но не сегодня: нельзя было бездумно ранить девушку. Какова ирония! Наверное, гостья оказалась здесь, чтобы помочь Сонсук решить ее собственные проблемы прошлого. Иногда нужно не только смотреть на вещи со своей колокольни, а искренне попытаться понять собеседника. И кто научил ее этому? Конечно, Ёнсук. Когда в разговоре с сыном все внутри закипало, она вспоминала подругу, которая однажды сказала, что не стоит без конца отчитывать и порицать его.

Сонсук поблагодарила ее за совет и угостила модным в то время китайским острым супом. Вот только прежняя хозяйка магазина, едва порадовавшись за подругу, тут же поникла духом, потому что решить таким же образом проблемы с собственным сыном ей по какой-то загадочной причине так и не удалось. Тогда Сонсук убедила ее поскорее приняться за китайскую еду, ведь острое, как известно, снимает стресс, но бедняжка, покончив с угощением, лишь поперхнулась и долго кашляла. Кончик носа Сонсук похолодел от воспоминаний о Ёнсук, женщине такой же противоречивой, как острые и одновременно вкусные китайские блюда.

После долгих размышлений управляющая пришла к выводу, что при своем хорошем зрении Квак не мог не узнать родную дочь, но из-за щепетильности вопроса решила сама поговорить с ним об этом завтра, во время пересменки. Сначала Сонсук хотела посоветовать девушке прийти через пару дней, как наберется смелости, однако вспомнила, что Квак скоро переезжает. Нужно было спешить, поэтому она взяла в свои руки проблему несчастной, которая поделилась с ней переживаниями.

– Сегодня снова четыреста человек. Вирус не отступает, – зайдя в магазин, сказала управляющая Кваку, который стоял возле кассы.

Теперь вместо приветствий «Как дела?» или «Что нового?» люди начинали беседу с обсуждения, сколько заболевших появилось в стране за день. Мужчина кивнул.

«Да уж, разговорчивым его точно не назовешь».

– Я очень боюсь подхватить эту заразу: еще даже первую прививку не сделала, – снова нарушила молчание Сонсук.

– А когда собираетесь? – спросил Квак, который уже привился первым компонентом.

– В конце месяца. Просто все, кто делал, жалуются на побочку. Я помню, вы тоже ведь тогда не смогли выйти на работу после прививки.

– Угу.

– Еще переживаю, когда придет очередь сына. Хорошо хоть, пока может работать из дома. Я сказала ему никуда не выходить, пока не привьется.

– Хорошо, что можно из дома.

– А как ваши дети? Все в порядке?

Сонсук ожидала, что после слов о ее сыне Квак тоже расскажет что-нибудь о своих детях, однако он лишь пробормотал нечто невнятное и уставился в окно. Тогда она прибегла к более решительным действиям.

– У вас же есть дети. Несмотря на то что вы отдалились друг от друга, в такие трудные для всех моменты нужно звонить им: спросить, не заразились ли они, как справляются с самоизоляцией. Сейчас все только об этом и твердят. Тяжелые времена.