Все пропавшие девушки

– Ну так кто же это сделал?

– Что?

– В смысле, допустим, я зависну в пабе, – начал объяснять Эверетт, передернув плечами. – Прежде, конечно, оклемаюсь после вчерашних возлияний… Ну так вот, начну я, к примеру, проставлять выпивку местным и спрашивать: «Так куда же Коринна-то делась?» – чье имя мне назовут? Подозреваемый есть всегда. Даже если его не арестовали, не подвергли суду – люди на кого-то конкретного думают. Повторяю вопрос: чье имя мне назовут?

– Джексона. Джексона Портера.

– Ее парня, да?

«Да, милый – того самого Джексона, который вчера тебе коктейли смешивал». Так мне хотелось сказать – но я промолчала. Отлично зная, что в следственных документах Джексон фигурировал как «Бойфренд пропавшей». С большой буквы.

– Да, – подтвердила я.

Эверетт хлебнул еще кофе, вернулся к своей работе.

– Обычная картина. Этого Джексона подозревают и в пропаже второй девушки?

– Ее зовут Аннализа. – Я отвернулась к окну. – Не исключено.

– А ты как думаешь? Виновен Джексон или нет?

– Не знаю.

Слишком многое пришлось бы объяснять, слишком многое – замалчивать, дойди дело до суда.

– Просто Джексон и Коринна без конца ссорились.

Минимум половина срока их отношений приходилась на разрывы. Вторая половина – на воссоединения. Если бы Коринна не пропала, они бы и сейчас так жили – ссорясь и мирясь. Коринна постоянно провоцировала Джексона; в какой-то момент он говорил «Баста» и рвал с ней. Потому она его «прощала», он возвращался. Он всегда возвращался, неважно, чт'o Коринна с ним вытворяла. Однажды, когда Джексон здорово перебрал, она к нему подослала Байли. Хотела проверить, сумеет Байли его раскрутить на поцелуй или не сумеет. Еще Коринна через раз не приходила на свидания. Или появлялась, как черт из табакерки, утверждая, что есть планы. «Совсем память отшибло, да? – спрашивала Коринна. – Маразм не за горами?»

Так она вела себя не только с Джексоном – с нами тоже. Постоянно выясняла, насколько глубока наша преданность.

– Коринне нравилось проверять Джексона, – сказала я. – И остальных. А он все равно ее любил.

Эверетт вскинул бровь.

– И такую девицу ты называешь лучшей подругой?

– Да, Эверетт. Коринна была отчаянная и необыкновенно красивая. Мы дружили с пеленок. Глубже, чем она, меня никто не знал и не понимал. А это не пустой звук.

– Тебе виднее.

Эверетт уткнулся в компьютер, весь такой хладнокровный, такой собранный; а меня затрясло от возмущения.

Он ведь не был в шкуре девочки-подростка – где ему уразуметь? Может, конечно, аналогичные дружбы случаются и у юношей, может, и их отношения замешиваются из тех же ингредиентов, бурлят, перекипают, проходят ту же плавильню. А правда вот в чем: если тебя любит девчонка вроде Коринны, не задаешься вопросом «почему». Просто надеешься, что так будет всегда.

Тайлер, кстати, тоже не понимал. Из-за него-то мы с Коринной и отдалились друг от друга. Это было на зимних каникулах в выпускном классе. Коринна затащила меня на вечеринку. Я упиралась – главным образом потому, что знала: там будет мой брат. «Только Тайлеру не говори, – велела Коринна. – Устроим сюрприз». Отправила меня вешать куртки, и оттуда-то, из гардеробной, я увидела: Коринна метнулась к Тайлеру. Тот сидел на ступеньке своего пикапа, задний борт был откинут, длинные ноги болтались в воздухе. Тайлер оттолкнул Коринну – не грубо, но твердо, и Коринна отлетела к соседней машине, ударилась.

– На бытовое насилие тянет, ты, козел, – бурчала она, потирая ушибленный бок.

Вокруг собирались любопытные. Я к тому моменту была на стоянке.

– Зря стараешься, – сказал Тайлер.

Его глаза прочесывали толпу, искали меня. Нашли. Зафиксировались. Он прошел ко мне, расталкивая поперечных; повел меня в дом. Коринна осталась жаловаться всякому, кто соглашался слушать.

– Тебе и правда было интересно, как я поступлю? – спросил Тайлер и добавил о Коринне: – Ишь, нашла себе кролика подопытного. Смотри, Ник, никогда так со мной не поступай.

– Я и не поступаю. Я про ее план не знала.

Он прищурился на толпу, остановил взгляд на Коринне. Она в ответ сверкнула глазами.

– Вы с ней подруги, Ник.

«Правда или вызов». «Вызов. Вызов. Всегда выбирай вызов».

«Тик-так, Ник».

Когда вечеринка закончилась, я набросилась на Коринну. Тайлер ждал у выхода.

– Какого черта ты это сделала?

Коринна невозмутимо улыбнулась.

– Ну ты ведь должна была знать. Теперь знаешь.

Она потерла руку, подалась ко мне, поймав взгляд Дэниела.

– Скажи по секрету, Ник: у него все броски такие мощные?

Это было за шесть месяцев до Коринниного исчезновения.

Я стала отдаляться от нее. Постепенно, по чуть-чуть. Восемнадцать лет – грань, за которой начинается взрослость.

Я что-то проворонила. Так я все и подала Эверетту. Я не отвечала на Кориннины звонки, если в это время была с Тайлером. Когда она являлась без предупреждения, когда уверяла, что мы с ней планировали нечто, я ее гнала. Торопилась к Тайлеру.

Я отводила глаза – и в какой-то момент Коринна исчезла.

* * *

Воображаемую коробку из полицейского участка заполнили эпизоды – свидетельства очевидцев, домыслы обывателей.

Туда, в официальное досье, отправился случай на стоянке, когда Тайлер толкнул Коринну.

Многие видели, как Байли целовала Джексона – этот факт тоже пополнил копилку.

Но были и другие факты, другие эпизоды, до «коробки» не дошедшие. Сколько – никто не считал. Слишком личные, слишком интимные, чтобы раскрывать их следствию. К примеру, я накрепко зафиксировала в памяти Кориннин шепот (вылазка в лес с ночевкой, палатка, мы в спальных мешках, плечом к плечу). Или вот еще: однажды в гостиную влетела птица, а Коринна не вздрогнула, лишь глаза закатила. Метнулась в гараж за лопатой, шарахнула птицу об асфальт подъездной дорожки, надавила, не поморщившись. Шорох крыльев преследовал меня не одну неделю – как и Кориннино «Добро пожаловать», обращенное к мертвой птице.

Или взять отдых в кемпинге, перед выпускным классом. Коринна затащила меня в летний душ, в одну кабинку с собой («Надо же, какие мы стыдливые!»); устроила из этого целое шоу. Дверь кабинки до земли не доходила, виднелись наши голые ноги. Одежду Коринна перекинула через перегородку. Попросила: «Спинку не намылишь?» – настолько громко, что кто-то из наших ребят присвистнул. И повернулась спиной – медленно, чтобы я увидела шрамы: косой, от позвоночника к лопатке, и еще один, пониже, тонкий, четкий, словно от лезвия. Я промолчала. Просто взяла мыло и стала мылить ей спину, стараясь не касаться шрамов. Так и не спросила, кто их оставил – Джексон, отец или кто другой. Коринна хотела, чтобы я знала о шрамах, чтобы не могла от них отмахнуться.

Из душа мы вышли вместе, одежда липла к влажной коже. Джексон меня чуть взглядом не испепелил. Я этот взгляд до конца отдыха ощущала.

Исчезнув, Коринна превратилась в легенду. Но была-то она просто восемнадцатилетней выпендрежницей. Наивно полагала, что под нее весь мир прогнется. Наверное, мучилась, впервые поняв, что мир этого не сделает.

* * *

Эверетт распахнул окна. Старые рамы скрипнули, сопротивляясь, бумаги на столе затрепетали, зашуршали словно крылья.