Вспомнить Все

Заприметив маленький закуток, забилась в него и прислушалась: шум улицы, голоса людей, лай собак… Глубокий вдох и выдох, вдох и выдох. Похоже, оторвалась.

— Я вновь убегаю, — нервно рассмеялась, подтягивая к себе колени, — похоже, это входит в привычку.

Достав телефон, быстро написала смс: «Ты во сколько приедешь?». «К часам семи, дочка», — пришел незамедлительно ответ.

Решив, что до этого времени лучше побыть вне дома, встала, отряхнувшись и попыталась сориентироваться, куда меня занесло.

Знакомый дом и подъезд обнаружились быстро: может, случайно, а может, и подсознательно бежала именно в этом направлении. При солнечном свете двор казался ярким и приветливым. Компания девчонок качалась на качелях, а мальчишки-школьники, склонившись, что-то разглядывали на столе. Обычный двор, даже странно, что Алекс не выбрал для Лолы и себя место поприличней.

Недолго думая, зашла в подъезд и, поднявшись по ступеням, в нерешительности замерла у дверей тридцать шестой квартиры. В пятый раз измерив шагами площадку, наконец собралась с духом, чувство, что намереваюсь проникнуть в чужую собственность никак не отпускало.

Наконец удалось побороть неловкость. Достала ключ, пытаясь попасть им в замочную скважину, когда замок щелкнул. Отпрянув, уронила сумку, а за распахнутой дверью появился приветливо улыбающийся смуглый молодой человек.

— Я… я, извините, видимо ошиблась дверью, — залепетала, пытаясь хоть как-то оправдать свой поступок.

Он сжал губы, проведя рукой по влажным, коротко стриженым волосам, наброшенное на плечи полотенце слегка съехало, открывая взгляду спортивную фигуру. Сглотнув, смущенно подняла глаза.

— Да нет квартира та, просто устал ждать, пока ты откроешь. Даже успел почти одеться.

Мне сделалось жарко от одной мысли, что бы я увидела, открой дверь сразу. Посторонившись и сделав широкий жест, он пригласил меня войти.

— Не-ет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.

— Испугалась, что ли? Мы же знакомы, забыла наш вальс?

Перестав совершать мелкие шажки к отступлению, пригляделась. А ведь точно, мне не показалось. Ведь это он спас меня в клубе, и именно с ним мы выиграли ужин на двоих, заняв второе место. Только волосы стали еще короче и пропала легкая щетина.

— Ты?

— Слава богу, — подняв вверх руки, молитвенно произнес он.

— Что, что ты тут делаешь? — сбитая с толку, начала искать разумное объяснение случившемуся.

— Заходи уже, а то я замерз, — высунувшись на лестничную площадку, он увлек меня в квартиру, захлопнув дверь.

И вот я и полуобнаженный молодой человек стоим и смотрим друг на друга, пока я мысленно пытаюсь побороть чувство неловкости.

— Располагайся. Сейчас оденусь и постараюсь все объяснить, — кинув связку ключей на тумбочку, обернулся, — кухня там. Можешь налить себе чаю, позже найду, чем можно перекусить.

И, напевая мелодию сдернул с плеч полотенце, скрывшись за ближайшей дверью. Из-за двери разнеслась по квартире громкая ритмичная музыка.

Повернувшись вокруг своей оси, огляделась. Небольшая прихожая оказалась пустой. На вешалке висела куртка, а внизу стояла одна пара ботинок. Как же так? Ведь Алекс сказал, что они здесь живут. Сделала шаг к шкафу, но передумала, не слишком вежливо сразу заниматься обыском, подожду объяснений. Скинув обувь и поставив сумку, пошла в указанном направлении в поисках кухни.

Миленько, очень миленько. Минимализм и ничего лишнего. Наполнив стакан водой, не удержалась и заглянула в кухонные шкафчики. И вот что, спрашивается, я хотела там найти? Резервуары с кровью? Усмехнулась своему неразумному поведению и присела на стул. Ожидание затягивалось. Отзвуки ритмичной музыки сменились рваным звоном рока. Не знаю, во что он там хочет одеться, но нервное состояние заставляло дергать ногой в надежде успокоиться.

— Почему так долго?

Налила себе в стакан еще воды и, взяв его с собой, выглянула в коридор и, немного помявшись, попыталась убедить себя все-таки остаться на месте, однако уговоры кухне потерпели полное фиаско.

«Ладно, лишь одним глазком загляну за соседнюю дверь».

За дверью оказалось темно, нащупав рукой выключатель, включила плоскую потолочную люстру, оглядевшись. Странно все же. Если хоть что-то здесь выбирал Алекс, то он сильно изменился. Комната, обставленная светлой мебелью, больше всего напоминала кабинет. Ближе к окну стоял стол. На нем в беспорядке раскиданы чистые и исписанные листы, письменные принадлежности и несколько книг, из полной мусорки выпало несколько смятых листов. Рядом с дверью стеллаж, до отказа заставленный книгами. Я улыбнулась, вспомнив, что точно такой же беспорядок царил в его личном кабинете.

Шагнув внутрь и прикрыв дверь, обернулась на скрытую до этого стену и замерла. На ней в простой раме висела картина с изображением троих людей: недовольного темноволосого мужчины с поджатыми губами, улыбающейся девушки и… третьего.

Рука, сжимающая стакан, ослабела, разжавшись и он, выскользнув, со звоном разлетелся на куски, оставив мокрые следы и острые осколки. Прижав ладонь к дрожащим губам, не заметила, как теплые слезы заскользили по щекам, капая и разбиваясь у ног. Мир на миг потемнел, и я машинально схватилась за дверную ручку, стараясь удержаться на ногах, с трудом перевела взгляд, все еще видящий перед собой милое лицо с голубыми глазами и волнистыми белокурыми локонами.

Боже, как же сильно я скучала! Как я могла забыть? И почему вспомнила именно сейчас? Не справившись с рвущей меня точно дикий зверь болью, согнулась пополам, рухнув и беспомощно застонав, приложила руку к ноющему сердцу.

Я лежала, точно маленький избитый ребенок, а картины из прошлого сменяли друг друга. Мелькнуло раздраженное лицо Энджила при нашей первой встрече, купание и первый осторожный поцелуй, наши прогулки, его чудесные подарки, восхищающие меня своей непредсказуемостью, и та ночь, проведенная в его комнате. Каждый кадр, словно острый нож, оставлял на теле глубокую рану. Я истекала невидимой кровью, не в силах защититься или убежать.

Погружаясь глубже в лабиринты памяти, увидела наше прощание. Он смотрел с непередаваемой теплотой, согревая душу.

— Возвращайся скорее! — одними губами тогда произнес Энджил.

Точно, это были последние слова в день расставания. А ведь он… он… Осознание, что его больше нет, достигло наконец моего понимания. Сама не знаю, откуда взялись подобные мысли. И осмысление этого острым копьем проткнуло насквозь, освободив замурованные памятью чувства.

Мне казалось, что внутренняя боль уничтожает тело. Не помню как, но я сумела встать и сделать несколько шагов к двери: слишком больно, слишком остро чувствуется здесь прошлое. Ноги подогнулись, и, сопротивляясь самой себе, я поползла, с усилием подтягиваясь на руках. Тело точно парализовало. Я как будто умирала, утратив смысл жизни.