Вспомнить всё

Ванесса уверена, что стоит ей обратиться с таким вопросом к местному психологу – тот тоже скажет, будто это игра её воображения. Никто из них не чувствует того, что чувствует она во сне. Дом, коридор и окно второго этажа – реальны точно так же, как их тесная комната в «Доме Святой Марии» или библиотека, откуда мистер Джейсон привёз газеты.

Доктор из детства – пожилой мужчина с добродушной улыбкой и густыми, словно у моржа, усами – наверняка понял бы. Она не помнит ни его имени, ни даже специальности. Для неё он просто доктор. Первый, кого она увидела, когда пришла в себя.

Миллиган? Милфорд? Миллер? Не помнит.

– Обязательно, – наконец произносит Ванесса с долей иронии. – Как только ты напишешь за меня точно такой же по зарубежной литературе.

– Уела, – хихикает Эрика, прежде чем снова взяться за «Русалочку».

Помятые, но сложенные в аккуратную стопку газеты остаются лежать на тумбочке между их кроватями.

***

Кабинет мистера Джейсона – это всего лишь небольшая каморка подле учительской. Здесь тесно и душно, едва умещаются рабочий стол и несколько высоких полок, заставленных книгами, папками и какими-то толстыми тетрадями. Здесь нет даже окна, и Ванесса не перестаёт удивляться тому, что это помещение вообще может быть чьим-то кабинетом.

Она помнит помещение совсем другое. Несколько раз она бывала в кабинете директора: светлом и просторном, с большим, выходящим в тихий двор окном. Там стоит красивый лакированный стол со множеством ящиков, книжные полки стройным рядом возвышаются вдоль одной из стен, а напротив располагается небольшой мягкий диван. Тогда она не придала значения этому всему, но, однажды побывав в кабинете воспитателя, уже не может отделаться от мысли, что о своём комфорте директор Уильямс заботится куда сильнее.

Другим говорит, что это вопрос престижа. Так он обычно выражается.

– Вы на прошлой неделе так и не зашли, – произносит Ванесса, когда с трудом умещает стопку старых газет на столе. – Так что я принесла их сама. Не думаю, что они мне ещё понадобятся. Но вот номер за июнь семьдесят второго… Вы его вообще читали?

– Прости, забегался, – он оправдывается, будто она в чём-то его обвиняет. Есть ли у неё право требовать? Он и курирует-то чужую группу, не её. Она чувствует себя не в своей тарелке и нервно постукивает пальцами по коленям. – Это который выглядит почти как новый? Я ещё в библиотеке спрашивал, не напутали ли там чего. Говорят, просто переиздавали, потому что старый кто-то из читателей испортил.

Мистер Джейсон что-то записывает в одном из журналов, а потом наконец откладывает тот в сторону и поднимает на неё взгляд. В его карих – почти ореховых – глазах читаются усталость и какая-то тяжесть. Ванесса не может разобрать. Он выглядит таким же невыспавшимся и замотанным, как и на прошлой неделе. Длинные волосы растрепаны и лежат как попало, воротник рубашки расстегнут, а на манжетах небольшое пятно от чернил. Удивительно. Ей не понять, куда делись его аккуратность и привычка всегда выглядеть опрятно.

Они с ним познакомились в те годы, когда бабушка Анна была ещё жива и здорова. Тогда Ванесса ходила в самую обычную начальную школу – ближайшую к дому. Добираться туда было просто, а вот учиться – уже не очень. Нет, у неё не бывало особых проблем с учебой, но на всю школу нашёлся всего один пандус, и тот на крыльце. Она ещё помнит, как колесила вокруг крутой школьной лестницы в попытках попасть на второй этаж. И неприятные смешки ребят вокруг помнит тоже.

Лиам помогал ей чаще прочих преподавателей, а потом позаботился о том, чтобы обращение бабушки попало прямиком на директорский стол. Мистер Джейсон. Ванесса недовольно кривит губы.

Пандусы в школе всё-таки появились.

– Газеты не переиздают, – говорит она с такой уверенностью, словно точно знает. Газеты – не книги, их выпускают одним тиражом, и они теряют свою актуальность в тот же момент, когда появляется следующий выпуск. Ей кажется, что нет никакого смысла переиздавать старые газеты даже для библиотечных архивов. – Простите, мистер Джейсон. Вы вообще-то можете пожаловаться на меня директору – и будете правы. Я сама выберусь в библиотеку на следующих выходных, чтобы больше вас не мучить. Вы и так…

Она не может подобрать правильных слов. Выглядите не очень? Сильно устали? Все это звучит как оскорбления, даже если ей хочется как лучше.

– Много для меня делаете, – в конце концов произносит Ванесса. Улыбается и на мгновение оборачивается, чтобы проверить, что дверь в учительскую точно закрыта. – Уверена, что другие воспитатели меня бы и слушать не стали.

– Я живу не так далеко от библиотеки, Ванесса, – с усмешкой говорит он, когда поднимается из-за стола. Теперь кажется, что в кабинете места ещё меньше, чем есть на самом деле. – Считай, что я просто заскочил туда по дороге. Не знаю, что ты там себе вечно надумываешь, но меня твои просьбы не напрягают. Сколько лет мы уже знакомы?

– Девять, – слова срываются с языка быстрее, чем Ванесса успевает себя остановить. Вопрос мистера Джейсона риторический. – Но вы же сами говорили, что знакомство не наделяет меня какими-то правами и поблажек вы мне давать не будете. Года эдак три назад.

Он улыбается в ответ, и улыбка его такая же усталая, как и взгляд. Светлая, уверенная, но всё-таки усталая. Ванесса понятия не имеет, сколько у того ещё работы и когда он её заканчивает – если заканчивает вообще, раз так часто остаётся на ночные дежурства – и чувствует себя виноватой. Она отнимает у него лишнее время.

– И «выкать» мне за девять лет ты так и не отучилась.

Ванесса наблюдает за тем, как он обходит стол и подходит ближе; вскидывает брови, когда он наклоняется к коляске, а их лица оказываются на одном уровне. От него пахнет резким, свежим одеколоном и бумагой. Наверное, так могли бы пахнуть книги, если оставить рядом с ними открытый флакон этого одеколона.

Она не понимает.

– Что-то вы нарушаете мои личные границы, мистер Джейсон, – неуверенно произносит Ванесса. Не знает, куда деть собственные руки – он опускает ладони прямо на подлокотники коляски – и лишь сильнее стискивает пальцами острые коленки. – Если вам надо, чтобы я обращалась к вам на «ты», то можно же и без крайностей.

Это странно. Ей в голову часто приходили самые разные мысли, и о внимании со стороны противоположного пола в том числе. О мальчишках из интерната особо не задумывалась – большинство из них младше, да и разве посмотрят они в её сторону, когда вокруг столько здоровых девушек? Ванесса не дура и прекрасно понимает, что проигрывает на фоне тех, кто умеет ходить на своих двоих. И не только ходить.

Но мистер Джейсон? Едва ли он фигурировал в её фантазиях. Разве что совсем немного, иногда. Они так много прошли вместе, – от смерти бабушки Анны до жизни в интернате – что Ванесса не может представить свою жизнь без него и часто примеряет на него самые разные роли. И в некоторых из них назвать его «мистером Джейсоном» язык не повернется.