Встречи
Шрифт:
– Сумка с тобой?
– Со мной!
– Бинты есть? Давай!..
– Я сама перевяжу! Кого?
– говорит она, с тревогой думая о Яковенко.
– Да нет… Тут у меня царапина. Справлюсь…
Но она не дает ему бинт, и он покорно расстегивает халат, шинель, гимнастерку и нагибает к ней плечо.
– Пулеметчиков сняли, - тихо говорит он.
– Один хотел кинжалом ударить. Видишь, только скользнул… А пулемет наш!
Продвинулись еще метров на сто. И вдруг Марьям замерла. Сверху, по пологому скату, прямо на нее спускалось несколько человек. Передний посвечивал себе под ноги фонариком. Это был офицер,
Когда гитлеровцы скрылись, Терентьев подозвал к себе Яковенко.
– Вот что, Федор, - быстро сказал он, - ты перетяни пулемет на край оврага. А мы пойдем за ними. По всей видимости, там штаб… Если нас обнаружат, будешь прикрывать отход группы… Зайцев останется с тобой.
– Он помедлил и добавил: - И Марьям!.. А потом отходи сам туда, к лазу. Мы будем ждать за оврагом…
Федор с помощью Зайцева перетащил пулемет из ячейки, где лежали убитые вражеские солдаты, на вершину оврага и установил его в кустах. Отсюда, оставаясь незамеченными, они могли обстрелять другой, более низкий, край оврага, и в то же время у них оставался путь к отходу.
Лежа на снегу рядом с Федором, Марьям видела, как по противоположному скату поползли вверх сероватые тени. Затем они растворились в темноте, и на некоторое время стало тихо. Она смотрела перед собой до боли в глазах, но ничего не видела…
Федор лежал за пулеметом, крепко сжав рукоятку. Сбоку вздыхал Зайцев. Марьям хотелось сказать Федору что-то очень хорошее, хотелось спросить, видел ли он ее утром, когда пробегал мимо, или только случайно обернулся в ее сторону. Нет, не может быть, чтобы случайно! Какое все-таки счастье, что они здесь вместе, что вообще они встретились…
Вдруг по ту сторону оврага раздался взрыв, за ним другой, третий… Послышались крики. Где-то совсем рядом застучал пулемет. И почти тотчас вниз по скату оврага заскользили светлые тени.
– Бегут!.. Бегут!..
– засуетился Зайцев.
– Стреляй, Федор! Стреляй!..
– Куда стрелять?
– зло ответил Федор - По своим, что ли!
Марьям неудержимо хотелось вскочить и броситься вперед, лишь бы не лежать в кустах, из которых ничего толком не видно.
– Ага, вот они!
– вдруг прошипел Федор, и пулемет затрясся, стреляя трассирующими очередями по темным фигурам, которые катились вниз по противоположному склону оврага, вслед за светлыми тенями.
Черные фигуры падали, ползли, вскакивали… Слышался крик, даже чей-то стон.
Зайцев вдруг привстал на коленях и бросил гранату.
Неудачно! Граната упала на дно оврага и там разорвалась.
– Марьям! Отползай в сторону, - хрипло сказал Федор, - они тоже будут кидать! Зайцев, еще гранату… Быстро!..
Но Зайцев уже исчез где-то в темноте. Федор, ругая Зайцева на чем свет стоит, толкнул пулемет в яму и крикнул Марьям, чтобы она скорее прыгала в овраг. Они прыгнули вместе. В это мгновение там, где они только что стояли, разорвалась граната. Федор метнул гранату снизу вверх, и кто-то тяжело покатился по склону.
– Марьям, бежим!..
Они побежали. А сзади уже разгоралась стрельба. Стреляли беспорядочно, в разные стороны. Очевидно, нападение на штаб всколыхнуло всю оборону.
Вдруг Марьям споткнулась
обо что-то и упала.– Ранена?
– крикнул Федор.
Она поднялась со снега.
– Нет, не я. Это Зайцев!
Федор нагнулся над Зайцевым, который лежал, распластавшись на снегу.
– Вот!
– сказал он сквозь зубы.
– Бежишь раньше времени, а ведь не убежал. Оставить тебя тут, труса этакого, и все!
И вдруг в темноте раздался прерывистый шепот:
– Ради бога! Ради бога!.. Возьмите меня с собой, не оставляйте… Ради бога!..
– Ишь ты, бога вспомнил! Ну, вставай!..
– Федор нагнулся над ним и помог встать на ноги. Марьям поддерживала его с другой стороны.
– Теперь помоги мне взвалить его на спину. Вот так… А ты беги, беги, Марьям, я сам его дотащу!..
Но Марьям не побежала. Она шла чуть позади.
Вскоре они достигли выхода из оврага. Здесь их ждали остальные. Окруженные разведчиками, понуро стояли пятеро захваченных в плен немецких солдат.
Рана, полученная Терентьевым, оказалась опаснее, чем это ему померещилось в горячке боя. Он потерял много крови и ослабел.
Федор вынул из мешка плащ-палатку, расстелил на снегу и почти силой заставил лечь на нее Терентьева. Затем знаками он приказал четырем немецким солдатам взять плащ-палатку за углы и тащить. Терентьев тихо постанывал, плечо и рука мучительно болели.
Рядом с палаткой брел, увязая в снегу, щуплый немец в очках. Это он нанес удар Терентьеву. Солдата бил мелкий озноб, он искоса с каким-то затаенным отчаянием поглядывал на раненого и, очевидно, каждую секунду ждал, что ему пошлют пулю в голову.
– Посмотри, что ты наделал, гадина!
– крикнул ему Федор и взмахнул перед его лицом автоматом.
Пленный остановился и, не понимая русского языка, решил, что его час настал. Закрыл лицо руками в черных рваных перчатках и судорожно зарыдал.
– Не надо его трогать, ребята, - сказал Терентьев, - пусть живет. Пусть знает душу русского человека…
– Слышишь?
– прошептал Павел Ватутин, трогая за рукав ковылявшего по тропинке Зайцева.
– Ты слышишь?..
Зайцев тяжело вздохнул, жалобно взглянул на Павла и заковылял дальше…
Верный своему предельно лаконичному стилю, Дзюба в очередном донесении посвятил этому ночному поиску всего две строчки: «Разведгруппа действовала успешно. Уточнила обстановку и доставила на КП пять пленных. Потерь нет. Два ранения».
Но были еще и другие итоги этой небольшой операции. В эту ночь Яковенко наконец понял по-настоящему, что за человек Марьям, как они нужны друг другу.
2
– Товарищ командующий! Прошу не отбирать пять танковых полков. А без тяжелой танковой бригады я не могу продолжать наступление…
– Но поймите, товарищ Рыкачев, мы должны сегодня ночью овладеть Горбатовским. Там три вражеские дивизии против одной нашей кавалерийской и нескольких батальонов гвардейцев. Они же погибнут!..
– Мои люди тоже гибнут, товарищ командующий!
– Товарищ Рыкачев! Вы продвинулись на двадцать километров! Мы должны выровнять фронт!
– Я не виноват, что Гапоненко топчется.
Ватутин чувствует чрезмерную усталость. Волнения прошедших бессонных суток, душевное напряжение - это немыслимо выдержать.