Вторая единственная

— И что ты предлагаешь? — зверь прерывает молчание.

— Ничего, — вздыхаю. — У меня нет предложений. Я просто боюсь, — поворачиваю голову к мужу, — своих желаний и их последствий.

Раждэн дует щёки и задумчиво смотрит на мигающую вывеску магазина.

— Самое хреновое, что я потратил все бабки, которые заработал в Круге, на оплату услуг экзорциста, — откидывается на спинку сиденья. — Мастер сможет открыть портал для меня через месяц, и к этому времени я должен снова заработать бабки.

— Только не говори, что снова пойдёшь в Круг, — качаю головой.

— Нет, я не пойду в Круг. Придумаю, как заработать, — снова замолкает, и я, кажется, слышу, скрежет его мыслей. — Но, лап, пойми, я ничего другого не умею — только бить морды.

Я бы обсудила это с мужем и даже поспорила, но на меня наваливается тяжёлый груз похмелья. Гномья настойка — зло! Её готовят с применением бытовой магии — отходняки от неё воистину волшебные. Похмелье наступает внезапно и конкретно.

— Моя голова-а-а, — хнычу, массируя виски пальцами.

— У-у-у… Началось, — со знанием дела заявляет муж. — Поехали домой.

Выруливает из кармана, и мы мчимся по ночному Старому городу.

Ощущения не прикольные, мягко говоря. Теперь всё, чего я хочу, оказаться в горизонтальном положении с подушкой под головой. Очень, блин, замечательно. Я уже и забыла, что такое болеть с похмелья. Зато похоть отступила, ага.

Раждэн заезжает в уютный дворик. Здесь мило. Дома из рыжего кирпича, мягкий жёлтый свет фонарей и аккуратно стриженные кустики. Кустики…

Выхожу из машины и ныряю в заросли акации. Выражаясь словами моего мужа — прошу пардону, но я бы не донесла до дома. Господи, мне стыдно до ужаса!

Ноги снова почти не держат, будто я ещё пьяная, но руки заботливого мужа надёжно поддерживают меня, не давая упасть.

— Полегче? — зверь помогает мне выбраться из кустов.

— Не очень, — достаю из кармана платок и прижимаю к губам.

— Тебе пора отдохнуть. Идём.

Я бы рада пойти, но не могу. Мужу приходится нести меня на руках. Ему несложно, а мне неловко. Никогда в жизни больше не напьюсь!

Минута — и мы с волком оказываемся в небольшой квартирке. Нас встречает полумрак и урчание холодильника. Очень любопытно посмотреть, как живёт Раж, но, похоже, не сегодня. Всё, на что меня хватает, доехать на ручках мужа до дивана и, позволив ему стянуть с меня подранные колготки, обнять маленькую вельветовую подушку. Силы закончились.

— Ты у меня такой хороший… Самый лучший, — погружаясь в вертолётную дрёму, едва ворочаю языком. — Посиди со мной.

— Спи, лапа. Я буду рядом.

Муж заботливо укрывает меня пледом и садится на пол у дивана. Это всё, что мне нужно, чтобы Раж был рядом. Сейчас. И всегда.

* * *

Сижу за столом в кухне, мну пальцами сигарету. Курить хочу, но не курю. У меня дома лапа — она не любит сигаретный дым.

Подумать только, я снова привёл в дом женщину. Жен-щи-ну. Мою. Ещё недавно я даже подумать не мог, что здесь окажется кто-то, кроме Жанны. А теперь я от всей души не понимаю, что волчица тут делала столько лет. Собственное прошлое кажется чужим — будто не со мной было. Зато настоящее — моя дорогая жена — очень гармонично вписывается в реальность. Я не хочу, чтобы лапа уходила. Хочу засыпать и просыпаться с ней. Хочу возвращаться домой к жене, а не ехать в Новый город на свидание с ней. Но чёртово половое бешенство…

Короче, надо срочно где-то брать бабки и дуть в Альвахалл за лекарством. Без таблеток я не справлюсь. И Даре тяжело. Наша связь крепнет, и её тоже кроет. Девочке сложно держать себя в руках — она дразнит, провоцирует меня. И, надо сказать, у неё это отлично получается. Такого минета, как сегодня, у меня никогда не было. Ни одна даже самая опытная в койке женщина не способна на такое. Я думал, выключусь нафиг от впечатлений. До сих пор вздрагиваю, вспоминая горячий ротик жены.

Ух, ёлки!

Надо успокоиться, а то пойду будить Дарю грязными приставаниями. Нет, это не вариант. Каждый наш секс — риск остаться вдовцом. Короче, жопа.

Обуваюсь, натягиваю куртку и выхожу из квартиры. Покурю на крыльце, потом схожу в магазин за минералкой для лапы — утром ей пригодится.

Выдыхаю клубы дыма в прохладную осеннюю ночь, любуюсь пока ещё зелёными акациями в снегу и размышляю о бренности бытия. Мысли в целом невесёлые. Я ведь реально только морды бить умею. Мне или телохранителем идти к какому-нибудь альфе, или в Круг драться. Первый вариант отметается из-за Самвэлла — он точно пустил слушок среди волков насчёт меня, а второй из-за лапы — она мне ещё раз Круг не простит.

Стреляю бычком в урну и, сунув руки в карманы, иду в магазин. Тут недалеко, прогуляюсь. Заодно проветрюсь немного, а то голова от мыслей уже шире задницы.

Только я подхожу к арке, которая выходит на большую улицу, в кармане звонит телефон. Кто там хочет меня в пять утра? Достаю звонилку и вижу на экране номер Гошана.

Не к добру это. Сбрасываю. А он тут же снова звонит. Да достал!

— Алло, да, — отвечаю, а на сердце нехорошее предчувствие.

— Здорово, братишка. Как ты?

Зашибись, чо. Особенно учитывая, что Гошан звонит в такую рань. Он чисто поинтересоваться, как у меня дела или что? Ненавижу, когда заходят «из-за угла».

— Ты время видел? — спрашиваю совсем недружелюбным тоном.

— Я по делу. Тут хозяин Круга тобой заинтересовался.

Я же говорил — не к добру… Не надо было брать трубку.

— Рад за него, но мне неинтересно.

— Погоди отказываться, — Гошан интригует. — Вано видел, как ты уделал цербера, и он в восторге. Хочет предложить тебе прямой контракт с Кругом. Понимаешь, о чём я?

Примерно. Прямой контракт с Кругом — это договор без посредника. Значит, что я не буду платить менеджеру процент и получу за бой на порядок больше денег. Заманчиво. Но нет.

— Брат, я не пойду больше в Круг, — стою на своём.

— Это ещё не всё, Раж, — Гошан не сдаётся. — Вано предлагает тебе контракт на особых условиях. Ты сам выбираешь с кем биться и устанавливаешь свою цену за бой. В пределах разумного, конечно. Думаю, ляма полтора за бой спокойно можешь просить.

Чо делает гад, а! Нельзя так искушать волка, которому звездец как нужны деньги. Полтора миллиона за бой — крайне заманчивое предложение. Я ещё и сам буду выбирать противника. Понятно, что дохляка против меня не поставят при любом раскладе — зрителям нужно зрелище — но никто в Круге не выбирает себе оппонента. А я буду. Тянет согласиться.