Вторая клятва

— Удачи, — напутствовал его Джек. — И не смей фальшивить! А то я ведь буду подслушивать, а у меня весьма изысканный слух.

— Как бы тебе не лишиться его вместе с ушами, — посулил Эрик и вышел в морозный вечер.

* * *

Полнозвучный переливчатый аккорд прозвучал торжественно и строго, а древние стены замка, многократно его усилив, швырнули вверх красочное яркое эхо.

Энни огладила ладонями платье и шагнула вперед.

— Стой! — решительно остановила ее герцогиня. — Девушка не должна выбегать на балкон с первым же аккордом. Даже если ей этого очень хочется.

— А… когда же? — спросила Энни.

— Дождись хотя бы первого слова, — ответила миледи герцогиня. Подмигнула и вышла.

Эрик еще раз провел пальцем по струнам, подождал, пока не отзвенит аккорд, и нащупал ту самую ноту, с которой должна была начинаться песня.

Нет, хорошо все же Джек придумал. Куда как проще всего одну струну зажимать, а звук какой красивый!

Эрик собрался с духом, вдохнул побольше воздуху и запел.

Он пел о том, каким темным может быть ночное небо, но жизнь человека может быть куда темней, если он один. И если по черному ночному небу бог рассыпал звезды, то жизнь он наполнил хорошими людьми. Он пел о моряках, что ищут путь по звездам, и хороших людях, которые, как те же звезды, помогают заплутавшим отыскать путь во мраке. И это не страшно, если приходится пройти сквозь огонь, важно видеть протянутую тебе руку. Он пел о том, как человек, покидая мрак, ищет дорогу к свету. Ищет, пока не находит любовь. Тогда ему становится светло, и он понимает, что никакого мрака вокруг никогда не было. Это он был мраком, нес его на себе и наполнял им все вокруг себя. А теперь, когда пришедшая любовь умыла его серебряным дождем, мрак кончился, и ему светло даже самой темной ночью. Потому что он не один.

Энни появилась на балконе с первыми словами серенады. А когда он запел о любви, вниз скользнула веревочная лестница. Не прерывая пения, не сбиваясь ни на миг, Эрик стал подниматься.

Когда Кэт, красочно описывая свои романтические фантазии, сказала: "И вот он, продолжая играть, подымается к тебе", — она малость не подумала о том, что невозможно подниматься по веревочной лестнице и одновременно играть. В самом деле — невозможно. Руки у человека одни, даже если он прекрасный романтичный возлюбленный, и этими самыми руками он должен держаться за лестницу, чтоб вместо романтичного свидания на балконе не приключился банальный перелом конечностей в результате падения с чего-то высокого на что-то твердое. Ни одна красавица такого завершения серенады не одобрит. Даже если она очень романтичная.

Эрик был одним из немногих, кто мог совершить это невозможное и опасное для здоровья деяние и сохранить свои конечности и прочие детали анатомии в целости и сохранности. Его когда-то и не такому обучали.

Так что забравшаяся в укромный уголок и затаившая дыхание Кэт и в самом деле наблюдала это невероятное событие.

Находящаяся же на балконе Энни закусила губу от ужаса и даже дышать боялась. Ей в отличие от Кэт доводилось видеть людей, сверзившихся с самой верхушки мачты.

Поэтому стоило Эрику наконец добраться до балкона, как она ухватила его обеими руками и одним рывком втащила на балкон, после чего закатила увесистую оплеуху. Эрик подавился последним слогом и замолк. Нестройно звякнула лютня.

— Я что-то не так спел? — горестно спросил он. И Энни разрыдалась, бросившись ему на шею.

— Как ты мог… как ты мог… сумасшедший… ты же мог убиться…

— Убиться? — удивился Эрик.

— Почему ты не держался за эту проклятую лестницу?! — со слезами в голосе выкрикнула Энни.

Эрик попытался ответить, но ему закрыли рот поцелуем. Он хотел было объяснить, что никакой опасности для него в таком подъеме не было, но его продолжали целовать, и вскоре он вовсе позабыл о каких-то там объяснениях.

И если подглядывающая Кэт довольно-таки быстро замерзла, то влюбленным до самого утра холодно не было.

Ночь, звезды… невероятная, немыслимая огромность мира и двое… одни на всем свете… и этот балкон, словно корабль, плывет куда-то сквозь звездные дали, и так о многом нужно поговорить с самым близким на свете человеком… так много значит каждый взгляд, каждый слог, каждое касание ладони… вот о лютне за всю ночь так никто и не вспомнил.

Когда на башнях замка заалел рассвет, Эрик спустился по той же веревочной лестнице и направился к себе.

— Иди-ка ты спать, — полюбовавшись на сияющие восторженным безумием глаза ученика, сказал Шарц.

— Я не могу спать! — с самым идиотским выражением лица поведал Эрик. — Я никогда больше не усну!

Шарц быстро отжал на его теле несколько точек.

— Две минуты добраться до кровати и раздеться, не то стоя уснешь, — посулил он.

И Эрик бросился в свою комнату. Проснулся он только вечером.

* * *

— Эрик, у меня срочный вызов! — Шарц влетел в комнату ученика, на ходу застегивая плащ. В руках у него мелькнула сарделька, которую он тотчас запихал в рот и проглотил, почти не жуя.

— Мне с тобой, наставник? — вскинулся Эрик.

— Нет, — мотнул головой Шарц. — Со мной поедет Джек. Ланцеты с иглами подавать дело нехитрое. А ты примешь вместо меня больных.

— Но, наставник… я же еще ни разу… — растерялся Эрик.

— Сегодня ничего сложного, справишься, — ответил Шарц. — Надо же когда-то начинать. Все, Эрик. Завтракай спокойно, и за работу. Я ни секунды не сомневаюсь, что ты справишься…

Хлопнула дверь, простучали шаги, проскрипела лестница… хлопнула еще одна дверь — наружная.

— Живей, Джек! — услышал Эрик удаляющийся наставника.

— Бегу, бегу, — отозвался заспанный Джек.

Заскрипели двери конюшни… заржала лошадь…

Вот так. Когда-то все случается впервые. И как ни старайся его укараулить, оно все равно случается неожиданно. И его абсолютно не интересует, готов ли ты к его приходу. И ты можешь сколько угодно вопить: "Пожалуйста, подождите!" — но оно все равно наступит тогда, когда захочет. А значит, изволь справиться.

Это агент имеет право на ошибку. Если он не справится — просто пошлют другого. Если не справится лекарь… позвать второго лекаря могут и не успеть.

Агент рискует своей жизнью и жизнями других таких же, как он, профессионалов, каждый из которых, во-первых, знает, что его жизнь может оборваться в любую минуту, а во-вторых, должен быть готов к любым неожиданностям, в том числе и к тому, что коллега допустит промах.

Лекарь рисковать не смеет. У него нет права на ошибку. Ведь за свои ошибки он платит жизнями обычных людей. Людей, которые доверяются ему полностью. Которые верят в то, что он им поможет, защитит, спасет…

За завтраком Эрик был рассеян. На вопросы отвечал невпопад, а когда к нему пристали со сказкой, поразил слушателей диковинным сюжетом: принцесса в честном бою победила прекрасного принца, съела его и вышла замуж за дракона.

— Как же она смогла его съесть? — поразился Роджер. — Он же был в доспехах.

— Доспехи были из печенья, — думая о своем, брякнул Эрик.

— Из печенья? — возмущенно воскликнул Джон. — А принц?

— Из варенья, — безмятежно отозвался Эрик.

— Так он был не настоящий? — фыркнула Кэт.

— Настоящий, — ответил Эрик. — Разве можно съесть что-нибудь ненастоящее?

— Какой же он настоящий, если он из варенья сделанный? — возмутился Джон.

— Раз варенье настоящее, значит, и он тоже, — ответил Эрик.