Вторая ступень

– Совершенно верно, - Пушков кивнул, - Её идея переселить объекты в дом к Зарубскому, на первый взгляд хоть и бредовая, но прилично подстегнула их эмоциональную активность. Но только на первых порах. Вчерашний график опять резко пошёл вниз. Причем у всех троих.

– Причины?

– Цапин полагает, что при изготовлении биообразцов тел были допущены непростительные ошибки.

– Конкретнее!

– Обвиняет Бессмертнову в недостаточном изучении телесных привязок пси-образов и в халатном отношении к подбору эмоциональных катализаторов. Она в свою очередь...

– ... обвиняет его, - закончил Канев.

– Нет.

– Нет?
– Канев удивленно поднял брови.

– Она упирает на гиперчувствительность объектов. Её предположения сводятся к тому, что ждать получения регулярных всплесков эмоций на модельных площадках бесполезно. Это возможно для рядового сознания. Но не для наших объектов.

– Что предлагается?

– Бессмертнова предлагает выпустить объекты в общую пси-сеть. С одной стороны, это безусловно опасно. Один прокол, и всё может рассыпаться как карточный домик. С другой, иных конструктивных предложений пока нет. Потому есть мысль, нагружать их работой в пси-сети. Именно, нагружать. Не имитировать, а выжимать. Иначе, они просто будут почивать на лаврах своей исключительности. И пользы не будет никакой. Поэтому мы заключаем с ними контракты на обкатку новых проектов в пси-сети, они дают подписку о неразглашении...

– Дают чего?
– Канев не на шутку удивился.

– Это обычная процедура их времени. Собственноручно написанное обязательство неразглашения полученной информации. Это чисто психологический момент.

– Понятно, - усмехнулся Канев, - А что за контракты?

– Они весьма сильно беспокоятся финансовым обеспечением своего дальнейшего существования. Для их спокойствия мы и предложили долгосрочные контракты. На двадцать лет. В ценах они уже прилично ориентируются. Так что рады-радёшеньки.

***

8 декабря 2068

Олег вышел из своей комнаты и, едва ступив на лестницу, заметил сидящего у огромного окна Леонида. Тот устроился прямо на полу у занимавшего всю стену витража и смотрел в темноту ночи. Олег подошёл. И тоже посмотрел. Ночная мгла спрятала стальную громаду города. Затянутый инеем двор выглядел непривычно пусто. Совсем не так, как заваленные снегом дворы их времени. Свет уличного фонаря, белый с резковатым фиолетовым оттенком, и то был какой-то чужой. Всегда находящий гармонию в тишине и одиночестве Олег внезапно ощутил, как не хватает простого и на первый взгляд бессмысленного общения. Ему вдруг показалось, что этот сон кончится, кончится прямо сейчас. Да! Прямо сейчас с мягким шорохом откроется дверь в кухню, оттуда хлынет тёплый домашний свет вперемешку с запахом маминой стряпни, и тихий голос попросит его оторваться от виртуальных похождений и пойти поесть...

Олег прислонился лбом к окну. Новомодное стекло не желало передавать человеку даже частицу уличного холода. И он ощутил лишь тёплую и гладкую поверхность. Но эта теплота оказалась неожиданно чужой и отталкивающей.

Олег тут же очнулся от грёз, сглотнул комок.

– Леонид, пойдем ко мне.

– Зачем?
– в голосе равнодушия было хоть отбавляй.

– Поговорим.

– Говори. Я слушаю.

– Нет. Ты не слушаешь, ты в воспоминаниях. Тонешь в воспоминаниях.

Леонид опустил голову, несколько секунд созерцал имитирующие дерево пластины пола, затем медленно встал и двинулся за Олегом.

Дом Зарубского, вовсе не казавшийся великим снаружи, был достаточно просторен. Сделанная по индивидуальному заказу проектная разработка совершенно непостижимым образом позволила создать удачное сочетание пространства и уюта. Эта редкая особенность была замечена каждым из ребят. Но если Олег с Леонидом просто отметили, а через полчаса и думать об этом забыли, то Майя заподозрила неладное и даже обозвала про себя “научным колдовством”. Потихоньку она промерила шагами внутренне пространство, а позднее, выгуливая по двору пса, уточнила внешние размеры. К её и радости и, одновременно, разочарованию дом оказался лишён каких-либо пространственных ухищрений. В своё время Феликс Николаевич обожал принимать гостей, и проект дома разрабатывался с учетом частых визитов друзей. Поэтому ребята разместились с полным комфортом. У каждого в распоряжении был целый гостевой блок: спальня с рабочим кабинетом и санузлом.

Леонид расслабленно плюхнулся в мягкое кресло. Олег сел напротив и внимательно посмотрел на товарища.

– Ну, и как тебе свободная пси-сеть?

Леонид безразлично пожал плечами.

– Слушай, я ведь не просто так спрашиваю, - Олег был настроен решительно, - Я хочу сравнить наши ощущения.

– Зачем?
– Леонид наконец-то соизволил ответить.

– Затем, что мне непонятны слова Попова.

– Какие ещё слова?
– Леонид прикрыл глаза, хотя они и так сидели в полумраке.

– Не притворяйся, что не понимаешь. Я уверен, что ты это почувствовал. Майка тоже. Но она мала ещё.

– Что я почувствовал?
– Леонид деланно говорил через силу.

– Что он нам врал.

Леонид приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на Олега.

– В чём врал?

– В том, что свободная пси-сеть сильно отличается от тех порталов, в которых мы были до этого.

Леонид замолчал, переваривая услышанное. Но через минуту возразил:

– Но ведь она действительно сильно отличается. Ощущения...
– он опять запнулся, подбирая слово, - Не такие. Тоже реальные, но совершенно не такие. Хм... Это же правда. Но...

– Но ты почувствовал, что он врал?
– не прекращал допытываться Олег.

– Да. Только не понимаю... А зачем?

Олег сокрушённо сплюнул.

– Вот и я не могу понять. Но, что он врал, уверен на все сто. Значит... значит, по его мнению пси-сеть не отличается от тестовых порталов.

– Хм... Возможно...
– Леонид окончательно проснулся, - Над этим нужно подумать. Слушай, вот какие у тебя она вызвала ощущения?

– Я ожидал, что это будет как вырваться из клетки на свободу. Но оказалось... В общем, получилось иначе.

– А как?
– теперь уже Леонид стал вытягивать слова из собеседника.

– У меня были странные впечатления, - Олег неторопливо перебирал воспоминания, - Словно меня могут увидеть. И не понято, что в этом такого. Но ощущения были, будто я вышел на улицу голяком. Поблизости никого нет, но люди могут появиться в любой момент.

– В точку!
– просиял Леонид, - Ты знаешь, я ведь боялся, что сам чокнулся. Но теперь понимаю, всё нормально. Это мы к новой сети не привыкли. Надо обсудить с Феликсом.

Разговор с Феликсом Николаевичем получилось начать только вечером. Профессор погруженный в размышления никак не мог уловить смысл вопросов ребят. Наконец старик сдался, признался, что совершенно не в состоянии ничего воспринимать, и отправился опять ставить самовар. Неспешная процедура столетней давности привела растрёпанные мысли в стройный ряд, а живительный аромат успокоил даже тревоги, не дававшие уснуть последний месяц. И опять под персиковым абажуром раздавался мелодичный звон размешивающих сахар ложечек. Слушая и отвечая на вопросы ребят, Феликс Николаевич постоянно ловил себя на мысли, что именно о таком проведении вечеров всегда мечтал. Он отхлебнул, отодвинул фарфоровую чашку и ответил на очередной вопрос Олега: