Вторая ступень
Шрифт:
Пушков прибыл секунда в секунду.
***
После часового обсуждения текущих проблем Канев шумно выдохнул, поднял указательный палец правой руки и сделал секундную паузу. Пушков за долгие годы общения с шефом понял - настало время для последнего вопроса и завершения беседы. Службист знал, о чем спросит шеф, и готовился загодя. Но порадовать решением проблемы не мог.
– Валя, объясни мне, куда девался плазмокристал?
– Аркадий Эдуардович, мне страшно в этом признаться, но поиски кристалла результатов не дали.
– Что?
– Канев резко повысил тон, давая понять, что задеты уже личные интересы, - Больше года кормили меня завтраками, а теперь расписываетесь в собственном бессилии?!
–
– Стоимость?! Да ты понимаешь, что каждый из шести кристаллов обошелся мне, лично мне, в десятки миллионов евро! У вас, из вашего чертова бункера, где система защиты еще дороже, крадут как на базаре кошелек! У вас охранная система по параноидальности слежки переплюнула все возможные уровни!
– Канев выплеснул первую волну гнева, пару раз резко и глубоко вдохнул, словно готовясь в новому раунду, - И ты теперь мне заявляешь, что поиски результатов не дали. Да у вас и никаких поисков быть не должно! Ни у кого... Ты меня хорошо слышишь? Ни у кого вообще не должно быть возможности украсть что-либо на столь защищенном объекте! А у вас сперли ключевой элемент работы!
Пушков слушал слова шефа с каменным выражением лица. Они не трогали его. Не трогали потому, что он их задавал и себе и подчинённым не одну сотню раз. Когда обнаружилась пропажа плазмокристалла, имеющий несколько десятков линий защиты Научно-исследовательский институт информационных сред превратился в глухо замурованный склеп, из которого не было выхода никому. Три недели сотрудники всех уровней не покидали рабочих помещений. В институте практически все направления деятельности были строго засекречены до такой степени, что сотрудники в большинстве случаев понятия не имели, чем заняты соседние лаборатории. Более того, даже мало кто из сотрудников представлял реальные масштабы помещений этого заведения. И объявление глухого карантина при каких-либо ЧП было делом привычным. Но никогда такие акции не длились более двух суток. В этот же раз всё оказалось гораздо серьёзнее. Инфоузел был мгновенно изолирован. Спецы просмотрели все записи, изменения состояния узла, все возможные сетевые контакты, просеяли данные от огромного количества датчиков. Безопасники и спецы, имеющие соответствующий допуск вкалывали, не покладая рук. Рядовые сотрудники жили в лабораториях и могли только гадать, что думают их родные дома. Сухой паёк и теоретическая работа - вот и весь выбор для изолированных ученых, лишенных даже примитивных вычислительных мощностей. Три недели институт представлял собой карцер. Три недели попыток хоть что-то вытрясти из инфоузла. За эти три недели Валентин Иванович Пушков, руководитель службы безопасности Канева и куратор ключевых проектов шефа, спал не более суток. Его подчиненные тоже валились с ног. Но мысли, плюнуть и лечь спать, не возникло ни у кого. Неповиновение начальству у безопасников каралось так называемым “местным трибуналом” - командир мог застрелить бунтаря безо всякой ответственности. Сертификат права позволял в случае ЧП и не такое творить с подчиненными.
И всё же, несмотря на нечеловеческие усилия, кража осталась нераскрытой. Единственное, что спецы смогли достоверно установить, кто-то очень хитро дезориентировал инфоузел, который по непонятной причине не только не поднял тревогу, но и уничтожил практически всю информацию, которая могла навести на след. И всё же кое-какие зацепки, более напоминавшие догадки, были. И указывали они, что злоумышленник действовал снаружи, и что плазмокристалл действительно покинул стены института. В последнем утверждении никто не сомневался. А вот первое очень не нравилось Пушкову. Ясно было, что для реализации такой аферы в НИИ должен быть как минимум один сообщник, а скорее целая банда. Когда были перепробованы все мыслимые методы, Пушков распорядился провести углубленное ментосканирование сотрудников. Процедуру прошли все, кроме академика Гончарова. Учёный с мировым именем и лауреат Нобелевской премии не мог пройти обследование вовсе не из-за уважения перед его заслугами. Ментосканирование его мозга было затруднено стремительно развившейся раковой опухолью. Увы, но отец поколения плазматов, основатель теории информационного внутриклеточного баланса, умирал от болезни, которую его создания решить были не в силах. Сверхмалые роботы пока не могли бороться с раковыми клетками в головном мозге без разрушительных последствий, хотя в других частях тела они побеждали врага с лёгкостью.
И вот смертельно больной ученый фактически изобличен в похищении века. Но прямых улик не было. Пушков тут же загнал в авральный режим несколько НИИ, отвечавших за разработку аппаратуры ментосканирования. По заверениям инженеров, доработка ментоскопа для преодоления барьера раковых клеток могла занять не менее полугода. И вот этот срок истекал. За все полгода с Гончарова не спускали глаз. Весь дом его был под неусыпным контролем, все люди, которые попадали хотя бы просто в поле его зрения на пеших прогулках перепроверялись по нескольку раз. И вот аппарат готов, и должен быть доставлен для ментосканирования академика. Но накануне этого Гончаров
погибает по глупой случайности в домашней лаборатории. В то, что это случайность, Пушков не верил ни секунды. Но доверенные специалисты, производившие выемку данных из домашнего инфоузла, категорично на этом настаивали.– Аркадий Эдуардович, - Пушков говорил со спокойствием будды, которому нет разницы - жить или умереть, - О ходе расследования я вам докладывал регулярно без малейших задержек и в полном объёме. И сейчас могу сказать только то, что я на сто процентов уверен - Гончаров был к этому причастен. А вытрясти из него информацию без веских доказательств было невозможно. Всё-таки он Нобелевский лауреат. О судьбе плазмокристалла пока ничего не известно. И это говорит о том, что, скорее всего, он был выкраден не для продажи. Я более чем уверен, что он был нужен самому Гончарову для личных исследований. Хотя, как показало следствие, никаких серьёзных работ, требующих вычислительных кристаллов такого уровня он не вёл. Вероятнее всего, у него были какие-то планы, которые он не желал предавать огласке. Так или иначе, чёрный рынок плазмокристаллов мониторится постоянно. Но я опять же, на сто процентов уверен, что это ничего не даст. Плазмокристалл был спрятан Гончаровым. Только он мог задурить инфоузел НИИ. Теоретически мог. Хотя никому из спецов и близко не удалось предположить, как именно.
– И каково твоё предложение?
– произнёс Канев с невероятным нажимом.
– Оставить всё как есть.
– Как?
– Канев аж опешил от такой непривычной наглости службиста, - Что значит “оставить как есть”? Ты в уме ли?
– Так как все усилия успехов не принесли, то единственное, что остается - ждать, когда кристалл всплывёт. Иного предложения у меня нет, - Пушков четким, как автомат, жестом придвинул шефу пачку документов, встал и застыл по стойке “смирно”, давая понять, что он солдат и волен принять любой приказ командира. Даже застрелиться.
Ничего такого Канев не мог и предполагать. Конечно, он понимал, что кража таких вещей делается с серьёзной подготовкой. И найти вещь будет нелегко. Но не мог и предположить, что Пушков не сможет сделать ничего реального. Видимо, ситуация в действительности выглядела вовсе не так, как он представлял. И вовсе не потраченной колоссальной суммы было жалко. Такой кристалл мог принести куда больше проблем, окажись он в руках конкурентов. Или того хуже... Мысли Канева приобрели новое направление. Он встал, подошел ко окну. С трудом пробивающее облака солнце не могло разогнать серость дня. И мысли тут же наполнились дурными предчувствиями.
– Что по вопросу наличия разума у сущностей в пси-сети?
– У меня результаты нашего НИИ и независимой экспертизы швейцарцев...
– Не томи!
– не оборачиваясь рыкнул шеф, - Одним словом!
– Они разумны.
“Вот и пришло то самое “или хуже” - пронеслось в голове Аркадия Эдуардовича Канева.
Глава 5. Леонид. Продолжение
Год 2020-й
Свой второй рабочий понедельник Леонид встретил с совершенно непонятным ощущением привычности. Оно не отпускало всё утро. Ни когда он проснулся в недавно снятой комнатухе, пусть прохладной и совершенно не уютной, но отчетливо своей. Ни когда думал о работе, как будто ходил туда из года в год, а не только пять последних дней. Ни когда ноги сами завернули в доселе неизвестную булочную. Леонид расплатился за кефир и батон и, уже выйдя, сообразил, что поздоровался с толстощекой кассиршей, как со старой знакомой. Для вечно стесняющегося сельского паренька, всего несколько дней прожившего в столице, такое было удивительно.
Обходя лужи, прихватываемые первыми заморозками, Леонид перебирал в памяти события последних дней. Дембель. Прощание с ротным. Возвращение домой. Ужасное известие о замужестве Вики. Совершенно безумное, ничем не объяснимое решение ехать в Москву. И вот он в первопрестольной. Тёткин деверь держал за МКАД авторемонтную мастерскую и взял парня к себе. Леонида знал давно, и знал как парня серьёзного, с хорошими работящими руками.
И вот Леонида встречают уже не как новичка. Его хлопают по спине, просят одолжить пятихатку до завтра, хорошо, хоть не говорят при этом “как всегда” или “я ж тебя всегда выручаю”, спрашивают про выходные... И всё выходило как-то гладко, что даже такой, неискушённый в розыгрышах, человек как Леонид подумал, что родственник точно что-то затеял. Но зачем? Ответ не находился. Вариант с альтруистичным порывом поддержать далёкую родню отпадал сразу. Тёткин деверь был человек сугубо практичный и очень прижимистый. И на работу брал только тех, от кого ожидал действительно ощутимой отдачи. Но через несколько минут все эти мысли вылетели у Леонида из головы. Началась работа в авральном режиме. Клиенты повалили толпами.