Вторая

– Здравствуйте! – несвойственно робея, поздоровалась она.

– Добрый день! Проходите, присаживайтесь! – пригласила ее к столу худощавая женщина с черными с проседью волосами, убранными в низкий почек и смуглой кожей, покрытой сеткой ранних морщин. – Чем могу быть полезной?

Женщина обе на секунду замолчали, изучая друг друга. Мила это делала на автомате по своей профессиональной привычке, а Розалия Назиповна всегда оценивала входящих в эту дверь с точки зрения потенциальных приемных родителей.

– Я доктор Самсонова Милослава Олеговна, заместитель главного врача республиканского психоневрологического интерната, – представилась Мила.

– Странно! – темная бровь директора удивленно взмыла вверх. – Ваш контингент у нас не обучается!

– Да я совсем не по профессиональной деятельности, вернее не совсем. У нас есть пациентка с амнезией, – Мила решила немного слукавить.– А недавно устроилась на работу ваша выпускница Лина Луевская. Помните такую?

– Еще бы я ее не помнила, – усмехнулась директриса, – такие детки из полноценных семей у нас редко появляются и очень сильно отличаются от остальных. Так что там с Луевской?

– С Луевской все в порядке. Просто она показывала этой пациентке свои фотографии и та, увидев фото тоже вашей выпускницы Юлии Саттаровой, заявила, что это ее дочь. А мы цепляемся за любую соломинку, чтобы помочь нашим пациентам, – объяснила девушка.

– Сомневаюсь, что Юля та, кто вам нужен. Ее подбросили к нам на порог больше двадцати лет назад примерно в возрасте трех лет. И даже родная мать не в состоянии узнать ребенка через столько времени.

– Я все понимаю, – кивнула гостья в ответ, – и Иллия тоже отдает себе в этом отчет. Просто она утверждает, что девочка как две капли воды похожа на ее мужа. И я бы хотела с ней встретиться и просто переговорить. Ничего более. Вы можете подсказать, где я смогу ее найти?

Розалия Назиповна встала из-за стола и подошла к окну, пристально разглядывая играющих детей, словно в ее кабинете не было посетительницы. Мила даже почувствовала себя несколько неловко. Но хозяйка кабинета вдруг начала говорить, так и не повернувшись к ней:

– Юлька всегда была моей любимицей. Это я нашла ее на пороге детского дома, я дала ей имя. У меня никогда не было своих детей, а ее считала почти дочерью, хотя нам такое строго запрещается. И я всегда переживала, что они подружились с Линой. Та девочка была очень непростая, знающая себе цену и готовой идти по трупам к достижению цели. Она практически забивала Юльку своим напором. Я переживала, что она теряется на ее фоне, надеялась, что Саттарова отвечает мне взаимностью, считая если не мамой, то хотя бы близким человеком. Но она не появилась в интернате ни разу, даже ни на одном вечере встречи выпускников ее не было. Искать ее я считаю не этичным. Бывает, что дети хотят забыть про наше заведение как про страшный сон. Но если вам это все-таки удастся, то, пожалуйста, сообщите мне о ее судьбе.

Затем женщина быстро повернулась и прошла к шкафу с амбарными книгами. В одной из их велся учет поступлений и трудоустройства выпускников детского дома. Проведя длинным худым пальцем по буквам, она остановилась на строчке «Саттарова Юлия Сергеевна». Рядом был обозначен университет и факультет математики.

– Это все, что я про нее знаю! – вздохнула женщина. – Не подумайте, что я совсем безразлична к ее судьбе. Даже просила знакомую тайно узнать для меня об успехах девушки. Но оказалась, что она, сдав сессию на отлично, взяла академический отпуск и больше в стенах университета не появлялась.

Милослава поблагодарила женщину, пообещав, что обязательно сообщит, если что-то узнает. Задачка оказалась гораздо сложнее, чем представлялась на первый взгляд. Но если не она, кто поможет Иллии? Поэтому следующий выходной решено было посвятить альма-матер, в которой и она когда-то училась сама.

Глава 3

Придя домой, Мила согрела себе чай, достала булочки, купленные по дороге, и села за стол перекусить. Сколько раз девушка давала себе слово, что будет полноценно питаться? Но, увы, это все так и оставалось мечтами. И если на работе она ходила в столовую для пациентов, где кормили хоть и не очень вкусно, но зато с выдержанными калориями и белками-жирами-углеводами, насколько это возможно на 145 рублей в день, то дома отрывалась по полной, покупая разные вкусности типа булочек и мармелада, которые любила безмерно. Зато сладкое помогало успокоиться, сосредоточиться и прийти к какому-либо решению. А сейчас ей именно это и нужно было.

Что она имела на данный момент? Как-то все странно и непонятно было с этой Юлией Саттаровой. Ребенка подбросили в детский дом в возрасте трех лет. Обычно такие дети разговаривают с трудом и становятся постояльцами ее родного заведения. А эта девушка отлично училась и умудрилась поступить далеко не на самый простой факультет. Значит с умственным развитием у нее полный порядок. Но что произошло дальше?

Из размышлений ее вырвал телефонный звонок:

– Кисонька, ты сегодня же выходная, а у меня жена уехала. Не хочешь встретиться?

Голос Анатолия Михайловича ласкал и притягивал как обычно. Но в этот миг Мила поняла, что не хочет, чтобы эти инсинуации имели отношения к ней. Она решила, что больше не будет таких тайных встреч. Люди вот по двадцать лет не раскисают и верят в лучшее, а она завела женатого любовника и чего-то ждет?

– Анатолий Михайлович, простите. Но я сегодня сильно занята. У меня тут семейные дела нарисовались.

– Жаль! – голос на той стороне погрустнел. – А я так надеялся, ждал. Ну, нет так нет.

Мила поняла, что любовник, хоть и с неохотой, но уже просчитывает варианты, кому еще можно позвонить и приятно провести время на внезапно выдавшейся свободе. А она вернулась к своим размышлениям. В отличие от интернатов, учебные заведения по субботам работали. Поэтому через два дня она решила наведаться в универ. Даже усмехнулась, что чувствует себя если не Шерлоком Холмсом, то мисс Марпл точно.

***

Главный корпус университета встретил Милославу прохладой и большим мраморным фойе. Как она, оказывается, давно здесь не была! В ее бытность при входе были синие решетки гардероба и четыре облупленных столба, изображавшие из себя колонны. А сейчас холл больше походил на какое-то официально здание. Поднявшись на третий этаж, она подошла к кабинету ректора и, немного помедлив, шагнула в приемную.

Секретарша была сильно занята. У нее в компьютере никак не хотел сходиться карточный пасьянс. Поэтому неожиданную посетительницу она встретила гневно нахмуренными бровями:

– Вы что хотели? – уточнила дама, даже не ответив на приветствие вошедшей женщины.

– Могу ли переговорить с Николаем Викторовичем? – уточнила Милослава.

– По вопросу? – не сдавалась секретарша.

Девушка поняла, что просто так ее никто не впустит, поэтому нужно немного приоткрыть карты:

– Я заместитель главного врача республиканского психоневрологического интерната. Мы разыскиваем родственников одной пациентки. По непроверенным данным ее дочь обучается у вас в университете. И я бы хотела ознакомиться с ее личным делом.

– Письменный запрос и документ, подтверждающий личность есть? – уже более приветливо уточнила дама за компом. Для посетителей, которым не нужно было улучшения оценок для нерадивых чад или сдачи хвостов, секретарша переставала быть монстром на страже хозяина.

– Да, конечно! – Мила протянула паспорт и запрос. Благо, подпись у начальника была очень простой и она часто, причем с его согласия расписывалась за него.

Секретарша достала бланк с готовой подписью ректора, написала на нем пару строк и с улыбкой протянула посетительнице: