Второй шанс

– Не слушай их, - старик подлетел ко мне и жалостью посмотрел в глаза.
– Дурные они и похабные, но когда-нибудь обязательно окажутся на твоём месте и поймут, каково это.

– Это низко, так поступать с умершим, и такое говорить!
– обескураженно заявила я и почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы от такой бесцеремонности и неуважения. Захотелось уткнуться старику в плечо, чтобы ничего этого не видеть, но протянутая к нему рука опять прошла насквозь.

Дедуля сразу понял, чего я хотела и с извинением произнёс:

– Если бы мог, обязательно утешил тебя, но мы духи, и чувствует только свою оболочку. Прости детка, и крепись.

– Хорошо, - пробормотала я, глотая слёзы и отворачиваясь от санитаров и своего обнажённого тела, а потом с интересом посмотрела на себя. “Хм, а я вот до сих пор одетая. Это всегда так будет? А как же тогда летом? Всё время в курточке таскаться… Ах да, я же всё равно не почувствую жары. Да и до лета сорок дней не один раз пройдёт” - я вздохнула, всё ещё не в силах примириться с таким существованием. И только после этого обратила внимание на своих духов-соседей.

Татуированный был одет в чёрные брюки и белую рубашку, с окровавленным пятном на животе, а вот старик был при полном параде - в костюме и начищенных до блеска ботинках, хотя оба их тела лежали обнажёнными. “Положим, татуированный умер в таком виде. Но вот старик - вряд ли. Уж слишком парадно и не единой складочки на одежде нет. Как же он тогда переоделся?” - подумала я, и решила прояснить этот вопрос.

– А вы умерли вот в этих одеждах?
– спросила я.

– Угу, - татуированный кивнул.
– Меня в офисе дружок Колян ножиком оприходовал.

– Нет. Я умер в очереди в БТИ и был одет по-другому, - ответил старик.

– А как же вы тогда переоделись?
– с интересом спросила я.

– Просто представил то, в чём хочу себя увидеть на похоронах, - произнёс он и прямо у меня на глазах, его одежда изменилась, и я увидела вместо строгой тройки - потёртый, старый спортивный костюм.
– А так я ходил дома. Это конечно намного удобнее, но как-то не к лицу шастать по моргу в таком виде.

– Значит, просто представить?
– переспросила я.

– Херня всё это, - татуированный скептично посмотрел на старика.
– У меня ничего не получилось. Дед что-то мутит.

– Не получилось у тебя, потому что фантазии нет. Ты приземлённый, материальный человек, думающий только о ценностях, которые можно подержать в руках, - ответил он и ободряюще посмотрел на меня.
– Закрой глаза и попробуй.

Зажмурившись, я попыталась выбрать, что же одеть, перебирая в голове наряды, которые мне нравились, и через пару секунд услышала тихий смех.

– Как и любой девушке, тебе тяжело даётся выбор, - произнёс старик.

Открыв глаза, я увидела себя в длинном, вечернем платье, которое одевала, идя последний раз с Андриком в ресторан.

– Мне понравилось красное, облегающее платьице, - вставил татуированный, с интересом посматривая на меня.
– Слушай, а представь себя в каком-нибудь белье!

– Ещё чего!
– пробурчала я.

– А впрочем, не надо. Я могу и на тело твоё полюбоваться, - похотливо оскалившись, он подплыл к стол и нырнул под простынь, которой санитары уже накрыли моё тело.

– Не смей!
– вскрикнула я и бросилась к телу, пытаясь остановить наглеца, но ощутила лишь пустоту.

– Кого-то и смерть не исправляет, - пробормотал старик, неодобрительно посмотрев на татуированного, а потом обратился ко мне: - Не обращай внимания. Он от дури мается. Ведь второй день здесь сидим.

Ответить я не успела, потому что двери снова открылись, и вошёл мужчина в белом халате. Натягивая перчатки, он обратился к санитарам, складывающим мою одежду:

– Там родные приехали. Всё готово?

– Да. Вот всё, что при ней имелось, - произнёс один из санитаров и кивнул на одежду.

Вошедший мужчина с ухмылкой посмотрел на них, давая понять, что понимает - чем-то они уже успели поживиться, после чего подошёл к телу и, приподняв голову, начал осматривать мой окровавленный затылок.

– Хорошо же девица приложить… Тут сразу всё понятно, - пробормотал он, а потом посмотрел на санитаров: - Кыш отсюда. Потом разберёмся с её вещичками.

– Шеф, такой материал… Может пару косточек изымем, а? Немцы хорошо заплатят. Молодая, здоровая, грех в могилу целиком закапывать, - подал голос один из санитаров.

– Ни в коем случаи, - твёрдо ответил пришедший.
– Знаете кто её папаша? Свирский Борис. Если он обнаружит, что его драгоценную дочурку лишили некоторых частей тела или косточек, мы сами потом послужим материалом для протезов. Не трогайте её и исчезнете отсюда.

Санитаров моментально как ветром сдуло, а мужчина поправил простынь и только после этого двинулся к дверям.

– Ого! Свира твой папаша?!
– татуированный вынырнул из-под простыни и уважительно посмотрел на меня.

Не понимая, что он имеет в виду, я грозно посмотрела на него и процедила:

– Немедленно отойди от моего тела!

К моему удивлению он моментально послушался и вернулся к своему телу, а ко мне подплыл старик и скорбно произнёс:

– Сейчас твоих родных приведут. Держись, детка. Это испытание не из лёгких.

Замерев возле тела, я, не отрываясь, смотрела на дверь. “Будет только папа, или он придёт с Линой… Надеюсь, сестричку он сюда не поведёт. Не хочу, чтобы она видела тело. А Андрик? Он приедет с отцом, или чуть позже один?”.

Наконец дверь открылась, и первым вошёл мой отец, а следом за ним, семеня и чуть ли не услужливо кланяясь, шёл мужчина, который прогонял санитаров.

– Ваша дочь умерла сразу, не мучаясь, - заверял он, печально глядя на отца.
– Думаю, она даже не успела понять, что умирает. Судя по всему, у неё перелом основания черепа и раздроблена затылочная часть головы…

Не слушая мужчину, я бросилась к отцу, и только пройдя сквозь него, заставила себя притормозить.

– Папа, - выдохнула я, вернувшись назад и встав возле тела.
– Я здесь, слышишь?

Протянув руку, я попытала дотронуться до его щеки, но отец меня не слышал. С каменным выражением лица, он всматривался в моё лицо, а потом глухо произнёс: