Второй шанс

– Замолчите! Не могу больше вас слушать! Боль потери не притупляется, она уходит лишь вглубь, но продолжает мучить каждый день! Я знаю, каково это, потому что мы потеряли маму, когда нас с сестрой было по шесть лет! Моя смерть для них огромный удар, как вы не понимаете?! Если хоть кто-нибудь один не перенесёт этого, то и другой тоже быстро сойдёт в могилу, а так нельзя!

– Каждому даётся тот крест, который он способен вынести. Твои родные помогут друг другу, - печально произнёс старик, но я уже перестала его слушать, потому что папа, поцеловав меня снова в лоб, развернулся и пошёл к двери.

Глядя на его неуверенную походку и сгорбленную спину, я бросилась следом и, юркнув в открытую дверь, собралась уже полететь к сестре, но неожиданно напоролась на невидимую стену, чувствуя, как меня тянет назад.

– Свинство!
– процедила я, вспомнив о привязке к телу и захотелось топнуть ногой.

Мне оставалось только наблюдать, как отец уходит всё дальше и вдруг я ощутила полное опустошение. Оно навалилось как-то сразу, мгновенно и вначале даже показалось, что я не смогу вернуться к своему телу, но заставив себя снова лететь, я подплыла к двери. Протянув руку, чтобы открыть её и не почувствовав ручки, я озадаченно посмотрела на неё, не зная, как теперь действовать и крикнула:

– Эй, а как мне снова зайти?

– Да просто, проходи сквозь дверь, - татуированный наполовину вылез из неё и, поманив пальцем, снова исчез.

– Какой-то бред, - пробормотала я и, зажмурившись, направилась к двери, а когда открыла глаза, увидела своё тело и, подлетев к нему, зависла сверху.

Сил говорить с соседями уже просто не было. Хотелось находиться рядом с отцом и сестрой, или женихом и, думая о них, я ощущала, как по лицу катятся слёзы.

Спустя полтора часа дверь в помещение открылась, и снова появился врач. А рядом с ним шёл помощник отца Кирилл и два незнакомых мужчины.

– Все документы готовы, - сказал патологоанатом.
– Передайте ещё раз мои глубокие соболезнования Борису Анатольевичу.

Кирилл молча посмотрел на него и, кивнув мужчинам на тело, стал складывать мои вещи в пакет.

Поняв, что меня собираются перевезти в похоронное агентство, я посмотрела на своих соседей и тяжело вздохнула. Стало стыдно перед стариком, что я так разговаривала, хотя именно благодаря ему в первые часа смогла взять себя в руки.

– Хочу попросить у вас прощения, что так вела себя, - отводя взгляд, произнесла я.

– Да всё нормально, - произнёс татуированный.
– Ты не слышала, как я маты гнул, когда меня привезли. А ты ведь девица, вот и расчувствовалась.

– Всё хорошо, детка, не переживай. Я всё понимаю, - мягко заверил старик.
– Ты главное крепись. Похороны пройдут и должно стать легче. По крайней мере, надеюсь на это.

– И я надеюсь, - пробормотала я и, увидев, что мужчины, запаковав моё тело в чёрный пакет, направились к выходу, почувствовала, что меня тянет за ними.
– Прощайте!

– Может ещё и свидимся, - вслед бросил старик.
– Нам ещё тридцать восемь дней отведено на земле.

“А мне сорок, и я должна найти хоть какой-то способ утешить родных” - подумала я, лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации.

Глава 2.

В похоронном агентстве можно сказать повезло, потому что я оказалась единственным духом, и не пришлось с кем-нибудь общаться. Моё тело положили в специальный шкаф, и всю ночь я прометалась по комнате, думая и переживая о своих близких. А утром в комнату зашёл щуплый старик с помощником, и они принялись готовить тело к похоронам.

Безучастно наблюдая, как меня обмывают, а потом начинают укладывать волосы и красить, я прислушивалась к звукам извне, ожидая приезда кого-нибудь из родных.

И только в начале третьего услышала такой родной и любимый голос моего жениха. Отлетев от тела, я бросилась к двери и потянулась к ручке, а когда рука прошла насквозь, тихо выругалась:

– Тьфу ты, надо привыкать к бестелесному существованию.

Наклонившись, сквозь дверь я выглянула в коридор и увидела, что в руках он держит моё свадебное платье.

– Вот, - протянув его женщине, одетой в строгий тёмно-коричневый костюм, он тяжело вздохнул.
– Мы с Эвой должны были расписаться в конце следующего месяца… Поэтому с её отцом решили, что лучше похоронить в свадебном платье… - замолчав на секунду, он опустил голову, а потом глухо спросил: - Когда можно её увидеть?

– Да-да, конечно, оденем её именно в этот наряд, - женщина с сожалением посмотрела на него, забирая платье.
– А тело почти подготовили, и через пару часов выставим его в зале, где вы сможете побыть с ней.

– Спасибо, - прошептал Андрик и, развернувшись, двинулся к выходу, но не успел пройти и трёх шагов, как дверь открылась и появилась Лина.

Одетая в чёрное платье, не накрашенная, с заплаканными глазами и очень бледная, она зло посмотрела на Андрея, и даже не поздоровавшись с ним, направилась к женщине, держа в руках чехол с чем-то большим.

– Этот ужас порвите на тряпки, и оденьте мою сестру в это платье, - чеканя каждое слово, произнесла сестричка и протянула женщине чехол.

– Эээ… Но ведь есть уже платье, - та растерялась, глядя то на Андрея, то на Лину.

– Лина, пожалуйста, хотя сейчас не веди себя так, - умоляюще сказал Андрей, замерев на месте.
– Эва сама выбрала это платье и хотела одеть его на свадьбу…

– Это убожество она выбрала только из-за тебя, - прошипела сестра.
– Но сама она всегда мечтала о другом платье. Если бы ты не навязывал ей свою волю, то давно бы знал об этом. Я не позволю так обходиться с телом сестры, и хотя бы в гроб она ляжет в том платье, о котором всегда мечтала!

Забрав платье, принесённое Андриком, она бросила его на пол и, всучив женщине принесённое, угрюмо посмотрела на неё.

– Ох, умоляю, только не ругайтесь!
– воскликнула я.
– Мне всё равно, что на меня оденут!

Но меня естественно никто не слышал.

– Лина, ну почему ты такая су… - начал Андрей и запнулся, а потом на секунду закрыл глаза и глухо произнёс: - Хорошо, пусть хоронят в твоём платье. Не хочу ругаться, потому что Эве это бы не понравилось.

После чего опустил голову и, развернувшись, пошёл к двери.

– Спасибо, - прошептала я, с любовью глядя в след милому и желая последовать за ним, но снова упёрлась в невидимую стену, и осталось лишь наблюдать, как он скрывается за дверью.