Вторжение

— Товарищ майор — обращаюсь я к офицеру. — Перед штабом Нива стоит, она моя. Не могли бы вы, кого нибудь отправить, чтобы посмотрели, что в ней и к чему. Бензин залить, колёса проверить и вообще, оценить опытным взглядом, не надо ли ей ещё чего.

Ездил я достаточно долго, в каком состоянии транспорт попал ко мне, не знаю, но наверняка, после такого количества пройденных километров, в машине надо чего то измерять, доливать и за чем то приглядывать. У меня с этим никак, а передвигаться надо. Уверен, в каждом хозяйстве имеется, ну хотя бы один умелец, по легковым автомобилям советского автопрома.

— Боец — прервал майор движения солдата, остервенело драющего пол. — Дежурного зови.

Парень мгновенно прекратил измываться над и так блестевшими досками, вышел в коридор, и вскоре вернулся оттуда, вместе с давешним дежурным.

— Ниву видел во дворе? — кивнув на тёмное окно, спросил его, владелец кабинета.

— Так точно! — непривычно громко, ответили ему.

— Найди Макарова, скажи: «Я приказал». Пускай загонит в бокс и всю её проверит.

— А ключи? — спросил боец майора.

— У меня — встрял я в беседу. — Пошли. Отдам.

На улице холоднее не стало, но думалось не в пример лучше. Пока дежурный бегал в казарму, за неизвестным мне Макаровым, я согласился подежурить вместо него. Нацепил на рукав повязку, встал на идеально вычищенном от снега крыльце, готовясь дать отпор любому и продолжил отыскивать нужные слова, способные всколыхнуть разум командира дивизиона. Ничего, кроме желания выполнить данную в юности присягу, я ему предложить не могу. Нет, могу ещё выдать тайну пришельцев. Время подлёта их техники мне удалось узнать. Вот на этом, пожалуй и попробую сыграть, не вдаваясь в ненужные подробности. Человек он опытный, пускай сам решает, что нужно делать при открытом вторжении врага, на охраняемую им территорию, а если быть до конца точным, то в воздушное пространство, за которое майор отвечает головой. Дивизион его не у чёрта на рогах стоит, а в нескольких километрах от столицы и здесь, кому попало, служить не дадут. Складывая слова и предложения в единую речь, не заметил, как пробежало время на часах. Вроде и прошло всего ничего, а возле машины уже трётся какой то, странного вида, военный, а дежурный, самовольно, пытается сорвать у меня чего то с рукава.

— Вот — стягивая повязку, обратился ко мне, не высокого роста, солдатик. — Это Макаров. Ключи ему отдайте.

— Ага — на автомате ответил я, уже выдвигаясь к машине.

— Ефрейтор Макаров — представился боец, приложив руку к чумазой шапке и очень вежливо спросил: — Что то конкретно полетело?

— Да, вроде, нет — пытаясь вспомнить, как вела себя чужая Нива, сказал ему в ответ.

— Тогда ключи давайте. Я погляжу. Но быстро не сумею. Если всё подряд смотреть, часа четыре надо.

— Буду ждать — а, что мне остаётся. — Единственная просьба, ничего из машины не брать. Потом сам с тобой рассчитаюсь.

Продуктов не жалко, просто не хочется чтобы парень от дела отвлекался. Получив ключи, солдат по хозяйски запрыгнул в машину, завёл её и тут же уехал, оставив в воздухе лишь воспоминание, о недавно стоящем рядом со мной, автомобиле. Поглядев ему в след и я засобирался, толку в бестолковом стоянии нет. Но стоило мне лишь поставить ногу, на первую ступеньку деревянного крыльца, как я тут же вспомнил, для чего вообще этот периметр создан. Поднялся, открыл двери и не заходя внутрь поинтересовался, у сидевшего за столом, дежурного:

— А, где у вас «Губа», не скажешь?

Уже топая, по указанному услужливым солдатом адресу, взглянул на часы. Темно, но увидел. Времени ещё навалом. До отправки мобилизованных граждан, немногим меньше тринадцати часов. Сейчас вот доберусь до арестантской, там всё разузнаю, а потом можно будет и с майором говорить. Триста восемьдесят пять мужиков, это большое подспорье для командира дивизиона, ими он все дыры сумеет закрыть.

Гауптвахта практически ничем не отличалась от той, где мне самому приходилось сидеть. Те же железные ворота, тот же забор, с колючкой поверху, да и солдат, вышедший на стук, один в один похож на прошлого охранника. По внешнему виду их, что ли сюда подбирают. Не дав парню и слова сказать, зашипел на него, дождался, когда он придёт в норму, а потом властным тоном приказал:

— К старшему веди.

Солдат, с огромным удовольствием, повиновался, даже ворота забыл за нами прикрыть. Перед домом, где обосновалась охрана, выбежал вперёд, ужом проскользнул внутрь скромной, кирпичной постройки и через несколько секунд вывел оттуда офицера, сходу попытавшегося меня пристрелить. Ха-ха три раза. Он только руку прижал к кабуре, а я уже топтался своими грязными сапогами, в его обнаглевшей башке.

— Осужденные, где? — сделав ударение на первом слоге, спросил я временно застывшего психа, с интересом наблюдая, как меняются у него глаза.

— Там — с трудом приподняв левую руку, указал он направление.

— Пошли, раз там — пригласил я его. — Посмотрим, в каких условиях вы содержите заключённых.

Возможно я и путаюсь в терминологии, но по существу, всё верно говорю. Люди, доставленные сюда под охрану и есть, самые настоящие заключённые, бесправные, униженные и наверняка не по разу оскорблённые. Не ошибся, условия их содержания, удивили даже меня. Вся эта толпа, была загнана в коридор и четыре крохотных камеры, а я ещё возмущался, что нам пришлось всю ночь по очереди сидеть. Здесь не то что сидеть, стоять скоро негде будет, а к ним, в скором времени, новую группу подвезут.

— Кормили? — стоя за решёткой и глядя на тех, кто подпирал её плечом, спросил я старшего надзирателя.

— Нет — не скрывая собственного удивления, ответил он. — Как мы их на довольствие поставим, да и нет у нас его, на такое количество людей.

— А обработку, все проходили? — попробовал я узнать, кто в действительности стоит передо мной.

— Координатор говорил со всеми. Он сразу их к себе заводил.

— Понятно — с сожалением констатировал я тот факт, что задержаться на «губе» предстоит надолго.

Обработанные засланцем мужчины, ни под каким соусом не будут подчиняться местному майору, пока я их об этом, настойчиво не попрошу. А распускать их по домам, совсем не имеет никакого смысла, всё равно они туда уже не пойдут. Да и, как вести себя станут, выйдя на свободу всем скопом, предугадать тоже невозможно. Надо разговаривать, причём с каждым в отдельности.

— Так. Давай, выводи их. По одному. А дальше пускай во дворе строятся, в колонну. Я им сейчас речь толкать буду — приказал я, начальнику караула и почти тут же начал шипеть.

К окончанию знакомства с потерпевшими, я довёл свои действия до автоматизма, но это не особо нам помогло. В час я не уложился. Ничего, зато уверенность в том, что эти люди встанут бок о бок с солдатами, сейчас у меня на должной высоте. Доведу толпу до штаба, приглашу майора к ней, представлю его и прикажу «новобранцам» подчиняться. Кроме меня, отдавать такие приказы, здесь больше некому, смена ко мне точно не придёт. Я же не собираюсь снимать посты с дороги, поменяю военнослужащих на штатских и пускай себе дальше резвятся, а тех верну назад.