Вторжение
Шрифт:
Раз пошла такая пьянка, я и себе кое чего в бумаге приписал. Запас, он карман не тянет. Повезло, что рядом сидел старлей, как его тут называли, он быстро на мои наводящие вопросы отвечал. Про пистолеты, винтовки с оптическим прицелом, патроны к ним, да про те же, наступательные гранаты, сам я ничего не соображал. Мало ли с кем придётся воевать, мне что, всю жизнь сидеть в обороне? Возьму всего понемногу, пригодится.
Грузились долго и только потому, что дёргались из одного хранилища в другое. В одном лежат патроны, в другом отсыпали гранат, в соседнем автоматы получали и так по всем наименованиям. Подъезжаем к складу, ждём когда придёт очередной прапорщик, откроет его, сядет за стол, внимательно прочтёт накладную, затем пустит за решётку двух человек из наших,
Обратно вернулись примерно за шесть часов, до ожидаемого прилёта незваных гостей. Времени, до свидания с ними, почти не осталось и это меня сильно напрягает. Героически погибнуть в первом же, неравном бою, мне совсем не хочется. Ну очень. Кто то скажет: — «Сволочь! Других на смерть отправляет, а сам в кусты». Даже и спорить не буду, пускай каждый понимает мой манёвр так, как ему захочется. Мне плевать. Я знаю, что прав, а остальное никому ненужное словоблудие. Люди в периметре, так или иначе, обречены. Так что, я должен смотреть, как одних увозят в неизвестном направлении, а другие молча выполняют команду по поимке, их? Нет дорогие товарищи, так не пойдёт. Люди эти будут сопротивляться, а там, как получится. Это уж кому, какая судьбы на роду написана. Кому то может сегодня придётся умереть, кому то спастись. А я заточен под другое. Я в другом месте могу ещё пригодиться и умирать мне рановато. Домой поеду. На квартиру к другу. Он, если не совсем дурак, меня обязательно дождётся.
— Тосол долил, тормоза прокачали, бензин под горлышко и пять канистр внутри. Свечи проверил, пару заменил и так, по мелочи, ещё кое чего подтянул и подшаманил — докладывал ефрейтор Макаров, перед моим отъездом. — Хорошая машина. Ездить и дальше будет, если ко всему с умом подходить.
— Спасибо — пожал я ему руку. — Только видишь, как получилось. Продукты все в столовую ушли. Вот, возьми сотню. Может успеешь, чего нибудь на неё купить.
— Не, не надо — отнекивался парень. — Много.
— Бери, бери. А вдруг пригодится.
ГЛАВА 8
Дома меня снова никто не ждал, но горевать по этому поводу не было ни желания, ни возможности. Счастлив был уже тем, что свет в квартире и подъезде имеется, и воду в кране не отключили. На радостях быстро, за пять ходок, перетаскал полученное в дар оружие и патроны. Потом принял душ, вымыл с мылом ванну, прополоснул её, как следует, заткнул слив резиновой пробкой и набрал полную воды. Всю дорогу мучился вопросом: «Что буду делать, если её уже отрубили». Повезло. Пускай и отравленная, но пока бежит. Хотя, чему я радуюсь? Сколько ещё людей от неё погибнет. Неужели участковый, так ничего и не добился?
Сообразив на кухне перекус, самый примитивный, снова вышел на воздух и опять поехал на машине. Я не озабоченный — я запасливый. Снова поеду продукты закупать. Если бы не эта, моя настойчивость, скольким бы людям пришлось сегодня, на голодный желудок умирать? Нет, продуктов много не бывает, точно так же, как не существует постоянно сытых людей. Особенно, в период разброда и шатаний, причём не только в отдельно взятом районе, а, судя по всему, по всей стране. Нам всем, ещё предстоит узнать, что такое настоящий голод, в этом у меня сомнений нет. Точно так же, как присутствует огромная уверенность в том, что всех они не перетравят и с собой всех, тоже не заберут. Кому то точно удастся спрятаться, увернуться, затаиться и вот тогда, вопрос о пропитании встанет так остро, что не будешь знать, куда задницу девать. Нет, нет и ещё раз нет. Закупаться надо, пока такую возможность дают. Деньги при мне, машина возит и в магазинах, слава богу, товар ещё отдают. Надолго ли их хватит, при том, что враг уже
у самых ворот?Симпатичный гастроном обнаружил ещё до его открытия. Стоял возле закрытых дверей не долго, минут двадцать пять. Отоварился тоже быстро. В магазине снова ни одного покупателя. Взял привычный набор, закидал его в машину, в скоростном режиме вернулся домой. Там, словно заведённый, стаскал коробки и банки на девятый этаж, и снова в путь, но в обратную сторону. Видел там, примерно такую же точку, где только что побывал, когда из части возвращался. В начале десятого снова затормозил у самого подъезда и не обращая внимания на редких прохожих, принялся таскать купленный товар. Да и на кого, собственно говоря, было смотреть. За всё время, пока разгружался, в подъезде появился лишь одни человек и тот выглядел так, что краше в гроб кладут. Закончив, снова перекусил. На этот раз наконец то сварганил яичницу, намазал хлеб маслом, слопал кусок обжаренной колбасы, запил всё кипятком и опять вниз, к машине. Поеду участкового искать. Пускай отчитается о проделанной работе.
Дом, в одной из квартир которого расположился опорный пункт, указал мне первый же встречный. Стандартная девятиэтажка стояла всего через четыре дома от того, где я обосновался. Наверное, дольше петлял по проулкам, чем добирался бы до неё пешком. Стучать в двери не пришлось, они были открыты нараспашку, а из комнат, отданных под нужды милиции, доносилась страстная ругань и настойчивый мат.
— Суки вы все! — на ходу орала тётка, чуть было не уткнувшаясь мне в грудь, раскрасневшимся лицом. — Сталина на вас нету!
Выбежав в коридор она так сильно хлопнула входной дверью, что на кухне задрожали стекла.
— Началось — подумал я, медленно продвигаясь по двухкомнатной квартире. — Сейчас виноватых станут искать. И не расскажешь никому, чего знаешь. За дурака примут или куда нибудь сдадут.
— Привет — поздоровался я со знакомым лейтенантом, обнаружив его, сидящим за столом. — Как дела? Вижу посетители расслабиться не дают?
— Здравствуйте — нервно потягивая сигарету, ответил он. — Вы по какому вопросу? А может тоже, так просто зашли, поорать?
— Нет. Я по вопросу. Хочу узнать, что в городе с водой?
— А вы собственно кто такой, чтобы задавать мне, такие вопросы? Много вас тут шляется, интересующихся.
— Как это кто? Подпол… — попытался я обидеться, но вовремя вспомнил, что сам же приказал забыть ему, про меня.
— Житель я, местный. Живу в соседней девятиэтажке. Слухи ходят, вот и зашёл, у власти правду узнать.
— Слухи. Слухи они постоянно ходят. Ты чего конкретно от меня услышать желаешь? Когда отравителей найдут? А может хочешь узнать, какого числа лето наступит? Так я вам тут не ясновидящий, чтобы всё предугадывать. Спрашивай, если пришёл. Но попытайся вопрос поконкретнее сформулировать. Мне женщин достаточно, которые орут — вставая со стула, чему то усмехнулся парень.
— Я по поводу воды хотел узнать. Как, пить её можно? А то все говорят…
— Ты меньше слушай, чего говорят. Взрослый мальчик, своя голова на плечах должна быть — глядя на меня снизу вверх, сказал участковый. — Если бы анализы воды не соответствовали ГОСТу её бы давно отключили. А раз не отключили, значит оснований для паники нет. Понял?
— По-нял — протянул я, словно пытаясь затянуть задушевную песню.
Но, как же так? Неужели меня самым наглым образом обманули? Да вроде не должны были. Начальство даже в самом радужном сне не обманывают. Тогда, почему мне этот пацан, тут про какой то хренов ГОСТ втирает?
— А ошибки быть не может? — поинтересовался я.
— Знаешь что. Шёл бы ты отсюда. Ошибку ему подавай. Там люди сутками работают, о какой ошибке ты мне пытаешься рассказать?
— Да ладно, чего завёлся? Расслабься, я же друг — мысленно успокоил я милиционера, ему всё равно терять уже нечего.
— Будешь тут с вами спокойным — снова, устало падая на стул, отозвался Сергей на мои мысли. — Одной место в морге подавай, другому ГОСТ не нравится, третьему билет до Ленинграда срочно организуй. Я вам чего тут, политбюро, чтобы всеми вопросами сразу заниматься?