Вторжение
Шрифт:
— Завтра позвони. А я пока подумаю, стоит ли на твой звонок отвечать — быстро сменив гнев на милость, тихо сказала Лиля и не прощаясь, грациозно проследовала в комнату, из которой так незаметно вышла, снова оставив меня один на один с массивной дверью, обитой, между прочим, настоящей кожей.
Глотнув свежего воздуха, быстро отмёл всё ненужное, накопленное в голове за последний час. Помогло, так как осталась там одна, на мой взгляд, самая достойная мысль, соответствующая моему теперешнему положению: — «Надо прямо сегодня же, не теряя ни одной минуты, со всеми делами в этом городе закругляться и отправляться домой». Скоро праздник и оснований для того, чтобы отмечать его одному, сидя в заштатной гостинице, нет никаких. Позвонить по известному мне номеру телефона я смогу и по дороге. На любом из крупных вокзалов, нашей огромной страны, междугородних телефонов-автоматов достаточно. А всё остальное, включая налаживание отношений
Такси на дороге отыскалось почти сразу, правда его водитель ехать так далеко не захотел, но потом, после более плотного знакомства с потенциальным клиентом, он резко поменял своё, ничем необоснованное, первоначальное решение и довёз меня до места с ветерком, на ходу рассказывая смешные, шофёрские байки. Затем постоял у гостиницы, минут тридцать, спокойно поглядывая на мерно тикающий счётчик, пока я собирал вещи и сдавал номер, а после вынужденного простоя снова отправился в путь, на этот раз на вокзал, Курский. Далеко, но надо. Понимаю — в аэропорт было бы лучше, но в моём случае там появляться, категорически запрещено. Аэрофлот не очень охотно пропускает на борт своих летающих кораблей, пассажиров с чёрными пистолетами, аккуратно припрятанными на дне ручной клади, даже представленной в виде красивой, кожаной сумки вишнёвого цвета. А влиять на сознание его сотрудников я сам не хочу. Кто его знает, что у них там за аппараты стоят, может они в лёгкую все мои способности нивелируют.
Если верить рассписанию, висевшему чуть ли не под самым потолком огромного зала ожидания, то интересующий меня поезд давно встал на широкие рельсы и уже какое то время успешно осваивает указанный в нём маршрут, но до отправления другого состава, следующего из Москвы в Краснодар, оставался ещё целый час и пару десятков драгоценных, в моём понимании, минут, чем я и не применул моментально воспользоваться. Быстрым шагом добрался до ближайшей кассы, с длиннющей очередью в три ряда, собравшейся у её крохотного окошка, вырезанного в толстом, почти прозрачном стекле. Там, искренне сожалея и сильно извиняясь, убедил большую часть добросердечных, но очень доверчивых людей, войти в моё безвыходное положение и снизойти до того, чтобы в виде крайнего исключения из общепринятых правил, пропустить вперёд скромного молодого человека, опаздывающего в родные края, по очень неотложному делу. Легко добившись успеха в первой части, своего многоходового плана, обрадованно сунулся дальше и сразу же получил отрицательный ответ от загрустившей кассирши, средних лет и внушительного телосложения. Оказалось, что свободных мест и на этот поезд, нет, уже очень давно. Не сдался и через мгновение ухватился, как утопающий за соломинку, за её дельный совет — не отсвечивать тут и быстро топать на платформу, прямиком к вагону, со скромной надписью «штабной» и уже там договариваться, так как от неё я всё равно ничего добиться не сумею. Ещё через секунду, горячо поблагодарив скромную труженицу великих железных дорог, вежливо раскланялся с очередью и скорым шагом, можно сказать почти бегом, ломанулся к огромной стоянке, приспособленной для краткосрочного отдыха предновогодних поездов.
Пятьдесят рублей, белозубая улыбка и безграничная уверенность в силе собственных чар, позволили без особых хлопот получить так нужный мне, искомый результат. И вот я, уже целых два с половиной часа, подогнув уставшие колени, лежу на верхней полке, пока полностью свободного, купе и безмятежно разглядываю сгущающиеся за окном сумерки, неумолимо стремящиеся добраться до полной, почти кромешной темноты. Смотреть за ним особо не на что и чем дальше, тем больше занятие это напоминает бесполезную трату времени, но я упорно пялюсь в стекло, не отвлекаясь ни на что другое и упорно думаю о Лиле. А о чём ещё должна беспокоиться моя голова? О предложении её отца, о собственной работе или о мистических инопланетянах, которых, как и крохотные вирусы, безжалостно атакующие население нашей страны, мало кто видел живьём? По поводу предложения, раньше десятого и заморачиваться не стоит. Работа. Так она, как известно, никуда не убежит, а нервничать из-за инопланетян… Да, я вас умоляю. Сначала пускай обозначаться, а уж потом мы будем решать, чего с ними делать, прятаться, убегать или морды бить их, зелёные.
— Не спишь? Сосед — поинтересовался моим состоянием, один из законных жильцов оккупированного мной купе, размыв своим вопросом, так и стоящий перед глазами образ симпатичной москвички.
— Нет — повернув голову в его сторону, ответил я и прекратил мысленно общаться с Лилей.
— А зря. Может так статься, что ночью тебе, в коридоре придётся немножко потоптаться.
— Это с какого перепуга? — приняв самую решительную позу, возмутился
я.Пятьдесят рублей уплачены, начальник просьбу мою внял, одобрил и даже сам сюда привёл. И вдруг, такое несерьезное предложение. Разочарование, да и только.
— Ну, ты же пятым членом, в купе к нам прописался, а значит числишься, как временный жилец с ограниченными правами — серьёзно ответил парень, но тут же, улыбнувшись, лихо дал обратный ход: — Да ладно, не дёргайся. Лежи спокойно. Это я так, плоско шучу. Рустик к нам ночевать никогда не приходит, когда попадает в одну смену с женой. Так что полку его, за тобой законно закрепили. Кстати, ты сколько за неё Михалычу дал? Сорок, тридцать рублей?
Рассказывать малознакомому парню о собственной расточительности, мне не хотелось, поэтому я промолчал, но вниз всё же спустился. Почему бы и не поговорить с не в меру любознательным человеком, даже если и знаю его всего ничего.
— Ты как, ужинать с нами будешь? — сместившись к двери, спросил он меня.
— Можно — пробасил я, вставая на ноги и расправляя могучие плечи. — Чего то конкретное предлагаешь или так, желание пытаешься узнать?
— Слушай? — искоса поглядывая на меня снизу в верх, спросил молодой мужчина, ещё плотнее прижавшись к зеркальному стеклу. — А мы с тобой раньше нигде не встречались? Ты случайно за «Динамо» не выступал, в прошлом году.
— Нет, в «Динамо» никогда не был — обнажив идеально белые зубы, скромно ответил я.
— А на первенство края, в этом году, заявлялся?
— Нет. За край, меня тоже не звали. И вообще, я давно не в строю.
— Странно. Лицо мне твоё знакомо. Так и кажется, что видел, как ты молот, где то метал.
Дожился. Вот я уже и молот кидаю. Солнце на меня так влияет, что ли или действительно пора начать худеть? Когда считали за пловца, приятней всё же было.
— Ты там, чего то про ужин начал говорить? — решил я уточнить, а заодно и сойти с обидной темы.
— Да. Прости. Отвлёкся — сказал «спортсмен» и мигом сел на нижнюю полку, толкнув меня нечаянно бедром. — Не разойдёшься тут с тобой.
— Я то здесь при чём. Это у вас тут узко — выразил я своё отношение к комфортабельности купейных вагонов.
— Ладно, оба виноваты — протянув ладонь, закрыл вопрос нечаянный знакомый. — Женя. Буфетчик и очень редко — официант.
— Антон — садясь напротив, пожал я его руку и добавил: — Бандитский сын, контрабандист и владелец трёх видеосалонов.
— Чё, правда? — не поверил мне парень и улыбнувшись, погрозил пальцем. — Шутишь.
Ужин Евгений назначил на двадцать три сорок, в помещении ресторана, находившегося сразу за вагоном номер семь. К этому времени два наших соседа по купе, должны будут освободиться от нескончаемой рутины, связанной с кормлением вечно голодных пассажиров, жителей двух столичных городов и прилегающих к ним окресностей, и приступить к обдумыванию перспектив на завтрак. Обычно, занимаются они этим делом не торопясь, в узком кругу, в окружении деликатесов, оригинальных напитков и дополнительные мозги на помощь, практически, никогда не привлекают. Но раз уж начальник поезда так решил, что спать мы сегодня будем вместе, то и ужин провести должны непременно вчетвером, по старой, давно установившейся, железнодорожной традиции. Я был не против, тем более пообедать так и не успел, продуктами в дорогу не озаботился, а ужинать в одиночестве, под неизбежно заинтересованными взглядами работающих в ресторане попутчиков, перспектива не на много лучше, чем трапезничать с незнакомыми людьми, почти в двенадцать ночи.
Моя способность обзаводиться полезными знакомыми, меня давно не удивляет, но тот факт, что среди них, по большому счёту, нет ни одного человека желающего мне хотя бы чем то навредить, до сих пор продолжаю воспринимать, как подарок свыше. Абсолютно идеальных людей не бывает — это понятно. И эти, два серьёзных мужчины и весёлый парень, лет двадцати пяти от роду, тоже были, как говорится, не без греха. Одни «космические» чаевые, без стеснения подсчитываемые ими при мне, чего только стоят. Я уже не говорю про алкоголь, закупленный кем то из них в московском гастрономе и реализуемый гостям общепита на колёсах, за три цены. Но в остальном, все они, очень приятные люди, полные огромной, почти нескончаемой доброты и любви ко всем окружающим, независимо от их статуса и размера кошелька.
— Даже и не думай — крепко сдавив мою широкую ладонь, потребовал Никита Валерьянович, шеф повар ресторана, поезда Москва-Краснодар. — Ты гость. А гостей обычно угощают. Что же это за хозяева такие, если деньги с них начнут брать?
— Ну, я хотя бы за коньяк, давайте рассчитаюсь — попробовал я снова сунуть двадцать пять рублей, излишне полноватому мужчине.
— Не хулигань. Обижусь — погрозил мне мощным кулаком дядя Миша, помощник шефа у плиты. — Мясо лучше лопай. Подкрепляйся. Жека говорил, что ты штангист. А у них еда на первом месте. Я тоже, раньше… Занимался… Но, правда, вес был у меня… Да и потом, рука.