Вторжение

— Здрасте — поприветствовал я его. — Мы тут у вас, рядом, на постой остановились. А условий, по быту, нет никаких. Нельзя ли девушке, воспользоваться вашим туалетом? Конечно, если в данный момент, там нет никого.

Мужчина, которому было… Да вот так сразу и не поймёшь, в темноте, сколько ему лет было. Ладно, сейчас это не важно. Короче, мужик воткнул свою лопату в снег и подошёл к забору, наверняка, на ходу оценивая мой внешний вид, хотя разглядеть в такую рань, навряд ли толком чего то сумел. Бросив рассматривать мою, небритую рожу, товарищ перевёл заинтересованный взгляд на Лилю и убедившись, что выглядим мы вполне прилично, степенно сказал:

— Да, почему же нельзя? Можно. Но не бесплатно.

Лилька попыталась в ответ, чего то вякнуть, но я легонько стукнул её в бок. Вот, что за привычка лезть туда, куда тебя не просят.

— Конечно. Без вопросов. Мы заплатим. Говорите — сколько — улыбаясь, отчеканил я в ответ.

Сошлись на тридцати копейках, найденных в одном из карманов, моей великолепной, лётной куртки. Как бы это было не смешно, но мужчина остался ими доволен. Подтолкнув Лилю к действию, я и сам приблизился к калитке, где без труда определил, что хозяин вовсе и не мужчина в расцвете сил, а человек, естественно мужского пола, давно прошедший этот рубеж. Очень давно. Это меня и остановило от необдуманных действий. Мало ли, как там дальше сложится жизнь у него, а тут я, своё клеймо ему поставлю. Да и не такие уж огромные деньги он запросил за клозет, чтобы сильно возмущаться. Больше смешно, чем обидно. Пока Лиля занималась собственными делами, я попробовал разузнать у старичка о наличии в его хозяйстве вкусной и горячей пищи. На сухомятке долго не протянешь, а тут такой повод подвернулся.

— Дедушка, а ты нам кипяточка не продашь? — спросил я владельца дома.

— Отчего же не продать, если сам предлагаешь? — согласился он, не моргнув глазом и пригласил: — Проходи.

Зашли в дом, прямо так, не снимая обуви. Дед зажёг одиноко стоящую на столе, самопальную свечу, тут же предложил мне сесть за маленький столик, а сам полез в протопленную печку и вытянул оттуда сильно закопчённый, пузатый чайник, очень похожий на медный.

— Куда наливать? — держа его в руках, спросил меня абориген, родных просторов.

Вот же куркуль. Видит же, что мы с пустыми руками. Никак, ещё и на тару попытается меня раскрутить?

— А можно мы его здесь, у вас, попьём? За термосом бежать далеко, да и не очень охота — вывернулся я, из его цепких, не бесплатных объятий.

— Хм — мотнул головой старик. — Будь по твоему. Пей. Но тепло, оно тоже денег стоит.

— Сколько? — пытаясь не заржать, спросил я.

— По пятачку с человека, нормально будет? — поинтересовался он, «не отходя от кассы».

— Договорились — выкладывая десять копеек, согласился я и вышел во двор, за Лилей.

Горячий чай оказался, как нельзя кстати, а две горбушки, отрезанные от свежего, серого каравая, лишь усилили впечатление от него. Поблагодарив хозяина за радушие, мы встали и уже собирались покинуть, приятное во всех отношениях, помещение, как минимум до обеда, но буквально на пороге дома, мне в голову пришла прекрасная мысль, в полной мере отражавшая наше теперешнее состояние.

— Лиль, на улице меня подожди — предложил я девушке и закрыл за ней дверь. — Дедушка, извините, не спросил сразу. Вас, как зовут?

— Евграф Андреевич. А что такое?

— Евграф Андреевич. А вы, случайно, продуктами местного производства не торгуете. Может, чего с осени осталось? Так я купил бы. Деньги у нас есть, вы не сомневайтесь. А то едим вот, в гости, на консервах сидим. Надоело.

— Фу-у — громко выдохнул старик, видно чего то для себя решая. — Продать, оно конечно можно. Один я, всё, понятное дело не съем. Но, сам знаешь, какие времена настали. Неспокойно в государстве. Так что, дёшего не отдам.

— Да я и не пытаюсь вас ограбить. Вы цену свою огласите. Скажите, что у вас есть и по чём. А я уж сам разберусь, дорого оно для меня или не очень. Давайте сделаем так. Вы подумайте, а я пока девушку свою, до машины, провожу и деньги прихвачу оттуда. Согласны?

Вернулся быстро, пока дед не передумал и не послал меня очень далеко, по всем известному маршруту. Сомневаюсь, что где то по дороге, нас будет торговый сервис ждать, в полном объёме. Растащат всё намного быстрее, чем мы сумеем до него добраться.

— Вернулся? — спросил меня старик, снова заталкивая своего волкодава в будку. — Ну, давай, давай. Не бойся, проходи. Я сейчас его, закрою.

Прошли в дом. Старик опять зажёг погашенную лампу, ещё раз посмотрел на меня, тяжёло вздохнул и вымолвил:

— Ну, так. Во первых могу тебе сало продать. За кило возьму по десятке. Картошка есть — ведро отдам по трояку. Морковка, свекла, лук. Огурцы солёные, помидоры, немного чеснока. Это смотреть надо, сколько осталось. Цену сразу не скажу, в подполье слажу, там видно будет.

— Давайте начнём с сала — предложил я ему, почувствовав, что откровенно начинаю давиться слюной.

ГЛАВА 12

— Утро красит нежным светом… — вглядываясь в полностью промороженное окно, деревенского дома, промурлыкал я себе под нос, радуясь новому дню и приятной свежести собственного организма.

Ещё бы мне не радоваться? Спал на перине, рядом с любимой девушкой и не беда, что не раздеваясь. В таком деле, самое главное начало, а дальше будет веселей. Перед сном ещё раз поели и ни какой то там ерунды, из металлических банок, а самых настоящих, наваристых, горячих щей из русской печки. Душевный мужчина, этот Евграф Андреевич и не важно, что скупой. Кто из нас без недостатков? У каждого свои тараканы в голове. Да и не дорого он взял с нас за постой и пропитание. Легко уложились в пятёрку, за двухспальную хозяйскую кровать, хотя Лилька, поначалу и пробовала сопротивляться. Нет, она не пыталась сэкономить, она хотела меня от тела отлучить. Но я, на её уловки не поддался, прямо сказал: «Как в машине со мной ехать, так ты готова. А, как согреть собственным теплом, так грейся сам?». Подействовало, однако снять с себя чего либо, она наотрез отказалась.

Торгом я тоже остался доволен, да и дедушка, судя по его загадочной улыбке, не прогадал. Как же, втюхал мне сало, аж на двести восемьдесят рублей. А ещё продал ведро картошки, связку лука, пол мешка чеснока, морковку, свеклу — поштучно и пятнадцать литровых банок различного варенья, в сумме ещё, на сто семьдесят восемь рублей.

— Проснулся? — застал он меня врасплох своим, донельзя банальным вопросом.

— Ага — ответил я, прекратив корябать пальцем, насквозь замёрзшее окно.

— Тогда деньги давай. По хлебу я договорился. А ещё поговорил по поводу курей.

— Каких? — не понял я намёка.

С хлебом понятно, перед сном я дедушку сам попросил, походить по соседям и добыть нам у них, этого сытного продукта. А вот про живность, разговора не вёл.

— Про каких, про каких? Знамо дело, про варёных. По двадцатке за штуку отдают. Возьмёшь?

По хорошему, давно надо было бы послать этого неугомонного крохобора, далеко-далеко, так, чтоб больше никогда не видеть, если бы не наезд проклятых иноземцев, решивших избавить нашу страну от всех видов продуктовых запасов длительного хранения. Поэтому сейчас надо брать всё, что предлагают и про деньги не думать, и их не жалеть.