Вторжение

– Тем не менее, думаю, что у нас есть в резерве пара незасвеченных лежек. Большую охоту переждать не удастся, но выиграть время и подготовить долгосрочную базу вполне можно.

– Запасливый какой, – хмыкнул генерал, – в надежности уверен?

– Абсолютно. Кроме того, думаю, у нас есть еще минимум двадцать четыре часа. Мы выполнили все возможные действия прикрытия, так что на просчет понадобится время. И вообще, товарищ генерал, мы же дома, не будет же здесь хуже, чем тогда в Бейруте.

Тихорецкий кивнул. Хуже, пожалуй, уже не будет. Тогда в Ливане местные отморозки похитили пару десятков наших туристов. Наши мальчики-девочки захотели экзотики и отправились на красивейшие средиземноморские пляжи страны, где уже пятьдесят лет шла непрерывная война всех со всеми. Бандиты согнали их как цыплят в кучу, выхватили из нее двоих, деловито, словно выполняя обычную работу, перерезали горло, потом широкими тесаками отрубили головы, оставив лежать подергивающиеся обезглавленные тела перед застывшими от ужаса друзьями.

Наутро в российском посольстве получили страшные посылки и список заложников с перечислением длинного списка требований, включая освобождение из тюрем известных террористов.

Только вот на специальном борте из Москва доставили не выпущенных на волю преступников, а группу Коржавина. И город погрузился в ад. Бейрут был исторически поделен на анклавы, каждый из которых контролировался отдельной группировкой. Центральное правительство имело власть в нескольких центральных кварталах, серьезные структуры, претендующие на политический вес, вроде "Хезболлах" имели влияние на отдельные группировки, но и они не имели возможности повлиять на оперативные действия отдельных группировок. Тем более, что в данном конкретном случае нашла коса на камень – террористы принадлежали к движению, радикальному даже для этого неспокойного региона и считали своим святым правом распоряжаться жизнями неверных по своему усмотрению. Ребята из посольства вступили в переговоры, но в ответ получили еще одну отрезанную голову в пластиковом пакете. Причем некто и не думал скрывать ни кто устроил похищение, ни где содержат заложников – в лабиринте небольших улочек, нашпигованных охранной электроникой, боевым железом и вооруженными людьми, чужакам места не было.

Но это не относилось к российскому спецназу. Группа Коржавина атаковала сразу по нескольким направлениям, выведя из строя электрическую подстанцию, насосную станцию, штаб-квартиру движения и дома лидеров. Среди криков, разрушения, дыма и стрельбы было невозможно понять, кто устроил нападение. Боевики заняли оборону, отстреливаясь во все стороны, а, тем временем, штурмовая группа вышла на позицию к зданию бывшей школы, где содержали заложников.

Коржавин и Султангиреев, переговариваясь как ни в чем не бывало подошли к центральному входу, кожей ощущая нацеленные дула автоматов. Им позволили подойти вплотную, из приоткрывшейся двери вышли несколько вооруженных людей, обыскали их, не найдя ничего подозрительного и затолкали внутрь. Если этим безумцам пришло в голову самим стать заложниками, так почему бы нет? Через минуту из здания донесся гортанный призыв "Бисмил-л-л-ля… Аллах акбар", заглушивший даже поднявшуюся стрельбу. Этот призыв на мгновение вызвал замешательство у четверых охранников, следивших за заложниками в одном из классов. И это мгновение стоило им жизни – троих длинной очередью снял Бойко, забравшийся на "липучках" по стене на третий этаж, а последнему с расстояния полкилометра снайпер всадил пулю точно между глаз. Ну кто бы мог подумать, что в команде "русских" есть правоверные мусульмане, у которых есть свое собственное мнение по поводу ценности жизни своих соотечественников, пусть даже "неверных".

Из распахнувшейся двери появились Коржавин и Султангиреев, у каждого в руках по два автомата, всего минуту назад верой и правдой служивших прежним хозяевам, и, заняв позиции у входа, прикрывали вывод заложников.

Скандал был грандиозный. Американцы, считающие Бейрут своей вотчиной, устроили полномасштабную охоту за рассыпавшейся по городу группой спецназа. Неутешительным результатом трехдневных поисков стали два убитых "котика", еще десяток раненых и трое, между прочим специалистов по рукопашному бою, получивших множественные переломы и ушибы – они решили, пользуясь внезапностью, скрутить Султангиреева. А также город, окутанный дымом, вспышками взрывов и заревом пожаров. А когда американцы, отчаявшись достать наглецов, блокировали бронемашинами и подразделениями морских пехотинцев российское посольство, какой-то доброжелатель на безупречном английском языке сообщил американскому консулу, что к днищу подошедшего на десять морских миль авианосца, кто-то прикрепил установленные на неизвлечение плоские сверхмощные мины, готовые сработать в любую секунду. Через десять минут после обнаружения мин морская пехота была отозвана, и автобус с заложниками въехал на территорию посольства, мины благополучно деактивировались, а спецназ бесследно растворился в дебрях Бейрута.

В результате полетели многие головы – как у нас, так и у американцев. Именно тогда Тихорецкий был отправлен на пенсию, в качестве моральной компенсации получив должность советника директора ФСБ.

Однако сейчас ситуация другая. С одной стороны, они, конечно, дома, а, с другой, не будешь же устраивать "акцию хаоса" в Москве.

– Ладно, – генерал поднялся и подошел к Иленеву, – ты в порядке?

– В абсолютном, – близоруко улыбнулся тот, – по крайней мере, выспался. И неплохо поболтал с ребятами.

– Ну и прекрасно. Будем считать, что ты в форме. Надо собираться, здесь оставаться нельзя. Готов?

– В любой момент.

Тихорецкий повернулся к Коржавину.

– Все, сворачивемся.

Полковник открыл рот, чтобы произнести команду, но с лестницы, ведущей скатился дежуривший на наблюдательном пункте Бойко.

– Командир, у нас гости.

Благодушная атмосфера мгновенно испарилась. Ольга Рейн, перешучивающаяся в уголке с улыбающимся Султангиреевым, мгновенно оказалась у окна с "Шансом" в руках, известным в народе как "соловей" за характерный свист при стрельбе, возникающий при вылете вольфрамовых стрелок из разгонного блока. Султангиреев занял позицию у противоположной стены. В этот момент запищал сигнал охранной системы.

– Занять позиции! – заорал Коржавин, но его команда запоздала, каждый из бойцов прекрасно знал свое место. Через секунду небольшой дом ощетинился смертоносным оружием и взведенными боевыми системами. В руках у Коржавина засветился экран мобильного ПБУ – пульта боевого управления. Сканеры показывали присутствие по всему периметру посторонних – не менее двухсот человек

– Иленев, генерал – в бункер, – приказал полковник.

Тихорецкий беспрекословно подчинился – в боевых условиях командир был один, подхватил Илецкого и, с неожиданной для своего солидного вида прытью, скатился в тамбур бронированного усиленного бункера и захлопнул входной шлюз.

На экране ПБУ появилась голова заместителя Директора.

– Коржавин! – требовательно произнес он.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – бодро ответил полковник

– Не валяй дурака! Нам нужен Иленев. Он выходит из дома, а мы расстаемся друзьями.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – не моргнув глазом, соврал Коржавин.

– Даже если так. Ты же не будешь против, если мои ребята войдут и все проверят?

– Представьте себе, буду! Я трепетно отношусь к неприкосновенности жилища!

Замдиректора секунду помолчал, потом сказал уже другим тоном:

– Коржавин, ты прекрасно понимаешь, что попал в капкан. По большому счету, претензий к тебе нет. Нам нужен Иленев, живым и невредимым. Давай спокойно договоримся и решим вопрос. Мы в любом случае получим его, так что, не стоит играть в оборону Брестской крепости.

– Только, – усмехнулся Коржавин, – вы же не будете бомбить нас, Иленев вам нужен живым и невредимым. А еще, имейте в виду, вам мозги его нужны в неповрежденном виде, так что с шокерами, газами, нейроимпульсами тоже надо быть осторожнее. Остается лобовой штурм. Велком, май френд!

У замдиректора дернулась верхняя губа и его изображение исчезло. А затем, один за другим, стали исчезать маркеры сторожевых сканеров.

– Вот дьявол, – выругался полковник, – а техники утверждали, что их отключить невозможно. Бойко! Как с наблюдением!

– Прекрасно! – отозвался тот со второго этажа, – ничего не работает!

Во избежание засветки, что, как видно, не помогло, в доме не было никаких устройств сложнее микроволновки, так что вместо интеркомов приходилось общаться по старинке – во всю глотку. Демонтированы были даже электронные блоки личного оружия, так что если придется стрелять, то только в ручном режиме. Единственным исключением был ПБУ, который активировался только при положительном сигнале активного сканера. Кулибины-техники утверждали, что это систему засечь невозможно, но видимо, именно эта система и навела поисковые группы. В группе явно не хватает грамотного техника. Генерал не раз хвастался, что был у него лет двадцать назад технический гений, да только он остался в Эдеме. Штильман, кажется…