Вторжение

Они держали Марселя на мушке. Буров распахнул дверцу, Муртазин за воротник выволок из машины Марселя и швырнул его на землю.

— Не дергайся! Руки за голову! Ноги расставил!

Марсель подчинился. Быстро и ловко прощупав его, Муртазин занялся наручниками.

Из такси выбрался напряженный Батон.

— Мужики, я не при делах. Я просто таксист.

Не отвечая, Буров убрал пистолет и взял с земли сумку Марселя. Деньги нашел сразу — в боковом кармане. Несколько пачек, тысячные и пятитысячные купюры.

— Подъем! — Муртазин грубо поднял Марселя. — Иваныч, ну что?

В основном отделении, кажется, одежда. Но лишь отодвинув верхнюю футболку, Буров наткнулся на плотный обернутый скотчем полиэтиленовый пакет с героином.

— То, что надо.

— Эта машина второй день здесь стоит! А раньше мы ее никогда не видели!

— И что?

— Как что? А вдруг она заминирована? Вы телевизор вообще смотрите? Постоянно где-то что-то взрывают, эти террористы — они же везде!

Володя покосился на двор. Жилая двухэтажка, два подъезда по шесть квартир в каждой, располагалась на Орской. Напротив — беседка и тянущийся параллельно ряд старых сараев. В нескольких метрах от беседки, в тени дерева, стоял серебристый «лифан».

— Террористы взрывы устраивают в более людных местах, — отметил Володя. — Здесь разве что беседка пострадает.

— И что? — возмутилась женщина. — Вы даже не проверите?

— Гулнар, пробей?

Маржанов, ухмыляясь, вернулся в машину.

— Чашкан, это 18—й, пробейте номер по базам… Диктую… Константин три-один-пять Анна-Анна…

Володя пробежал взглядом по окнам дома. В одном из окон седая старушка в халате что-то жевала, с интересом следя за развитием событий. Хоть какое-то развлечение в этом сонном царстве. Володя знал этот двор — живут одни пенсионеры, никаких пьющих или судимых. Те редкие вызовы, которые были в этот двор, поступали от этой самой бдительной женщины. Две недели назад она призвала очистить двор от пьяни. Пьянью она называла двух парней, которые забрели ночью попить пива в беседке. Парней Володя и Маржанов усадили в машину, чтобы женщина была удовлетворена, но высадили за первым же углом.

Володя подошел к «лифану». За лобовым стеклом моргала синим цветом лампочка индикатора сигнализации. Поколебавшись, Володя шлепнул ладонью по капоту.

Сигнализация отчаянно и пронзительно взвыла. Женщина испуганно схватилась за грудь, отскакивая в сторону:

— Мамочки! Вы что делаете?

— Контртеррористическую операцию провожу.

Вернулся Маржанов.

— Машина не в угоне, все чисто.

Из первого подъезда вышел небритый тип с вытянутым лицом, на ходу натягивая футболку на жилистое мускулистое тело. В руках ключи от машины и брелок сигнализации. Он быстро двинулся к машине, настороженно глядя на ППСников.

— Что-то не так?

— Это ваша машина?

Тип нажал кнопку. Сигнализация пискнула напоследок и замолкла.

— А в чем дело?

— Документы можно?

Тип, настороженно косясь на ППСников, пожал плечами и открыл машину. Из бардачка выудил книжку автодокументов и протянул Володе.

— Из столицы области прибыли? — спросил Володя, листая документы. Все, в том числе страховка, было в порядке. Типа звали Евгений Штехер. — Что здесь делаете?

— Подлечиться приехал. В грязелечебнице вашей. А в чем дело-то?

— Просто проверка. — Володя вернул типу документы. — Счастливого лечения.

Он направился к экипажу. За Володей засеменила женщина, щебеча:

— Вы извините, просто новости смотришь — там взрывают, тут взрывают, жить страшно. И везде говорят, что если бы люди были бдительнее, то ничего бы не случилось.

Заверив женщину, что она все правильно сделала, Володя сел в машину.

— Чашкан, это 18—й, ложный вызов.

Евгений Штехер вернулся в дом почти сразу. Сквозь старую тюль на окне он наблюдал, как коробок ППС выползает со двора и сворачивает на Орскую. Когда экипаж скрылся из вида, квартиросъемщик достал сотовый.

— Рама, это я. Здесь менты крутятся. Мне нужно менять точку.

Рама ответил коротко:

— Да плевать, Штекер. Бросай все и подтягивайся. Есть новая наколка.

:

— Куда свалить хотел?

— В город, куда…

— Родня, кореша, баба?

— Кореш. Вместе срок мотали. Курить можно, шеф?

Буров кивнул и выложил на стол пачку сигарет и зажигалку. Пока Марсель закуривал, Буров приоткрыл зарешеченное окно. Извивающаяся полоска дыма дернулась и потянулась к нему. Буров вернулся на место. Марсель не дергался, не нервничал, рука с сигаретой не дрожала. Смотрел невесело, но уверенно. Эти университеты он уже проходил.

— Упираться будешь?

— А че толку упираться? — взглядом спросив разрешения, Марсель пододвинул к себе пепельницу. Черная, массивная, дорогая, когда-то Буров и Муртазин стащили ее с места убийства — жмуру пепельница уже была не нужна. — Теплым взяли. С наркотой на руках. Б… дь… — Марсель вздохнул, страхивая пепел. — Знал, что зря я влез во все это.

— И кто тебя втянул?

— Не могу сказать.

— А говорил, упираться не будешь.

— Свое возьму на себя, — возразил Марсель. — Но сдавать никого не стану. Пойми меня правильно, шеф. Мне теперь на зону путь держать… А там репутация поважнее будет, чем здесь.

— Согласен, — кивнул Буров. Но, помолчав, быстро спросил: — Семен с железки?

Марсель напрягся, удивленно взглянул на опера.

— Откуда про него знаете?

— А я не знал. Ты только что подтвердил.

Марсель досадливо поморщился, но он относился ко всему философски — раз опер теперь в курсе, ничего не попишешь. Поэтому Марсель лишь кивнул. Буров показал ему фоторобот типа с залысинами и впалыми щеками, который ночью составлял с бомжом.

— Это он?

— Вроде похож. Только волос у него побольше.

— Может, подстригся?

Марсель не ответил. Буров отложил фоторобот в сторону, устроился поудобнее на старом скрипучем стуле и тоже закурил, настраиваясь на его волну.

— Ладно, Марсель, не тушуйся. От кого свалить хотел?

— От них. От тех, кто мать мою… — Буров увидел, как на нижней челюсти Марселя выперли и набухли желваки. — Суки отмороженные.

— Чего к нам не пришел?

— За решетку не очень хотелось. Вы ведь закрыли бы.

— Зато живой был бы.

Марсель невесело хмыкнул.

— Не уверен, шеф, что они меня на зоне достать не смогут.

— Почему?

— Отморозки же. Посмотри, что они с Пеликаном сделали.

— Ты в курсе?

— Город у нас маленький. Все в курсе. Каждая собака. Все наркоши попрятались. Все барыги номера сменили и затихарились, некоторые свалили. У меня все каналы сбыта обрубились…

— Кто это сделал?

— Я не знаю.

— А если подумать?

— Если бы я знал, пошел бы и спалил их, как они мою мать спалили! — Марсель вскричал так эмоционально, что голос дрогнул. — Заживо, сук, пусть горят! Я не знаю, кто они. Никто не знает. Я не знаю, где в Елецке они живут, не знаю, на чем ездят. Даже не знаю, как они выглядят… Знаю только одно.