Вторжение

«Бедные, — подумала она, — совсем устали. Скоро баиньки...»

Силы жеребцов действительно истощились. Они уже даже почти не фыркали, хвосты их обвисли, морды клонились к земле, словно они засыпали на ходу. Вихрь, больше всех скакавший, и устал сильнее всех, поэтому плелся в хвосте. Элейни было его жалко. Малыш, ступающий осторожно и внимательно, шел рядом с ней, и шкура его потемнела от пота — подъем для коней оказался не менее трудным, чем для людей, а быть может, и более. Малыш деловито фыркал, целеустремленно топая наверх, и на морде его было написано: «Все равно дойду. Только потерпите». Хотя непонятно было, к кому это он обращается. Элейни он нравился. Гром, ступающий впереди, шел размеренно и четко, почти не выбирая, куда ставить копыто, и часто вскидывал голову, осматриваясь вокруг. Уши его шевелились, он постоянно продолжал смотреть и слушать по сторонам, не желая пропустить какую-нибудь неприятную неожиданность. Весь день он нес двоих, но устал, казалось, меньше остальных. Его Элейни уважала. Он вел себя как вожак.

Идущие наверх люди не разговаривали: подъем был довольно тяжел. Уставшие за день Герт и Вайра шли довольно быстро, но неровно, потому что все время спотыкались. Ллейн, наоборот, двигался с грацией кошки, ступающей по острым камням, — бездумно, идеально правильно, в нужном темпе. Казалось, он вообще не устал. Хотя красота его немного поблекла, и Элейни, бросившей на него краткий взгляд, подумалось, что эльф грезит о чем-то своем, бездумно продвигаясь вперед и наверх.

Сама она устала настолько, что, споткнувшись и упав в очередной раз, раздумала вставать. То есть ей показалось, что все, они уже пришли, и долгожданная постелька приняла ее в свои объятия. Герт встрепенулся, когда она упала; увидев, как Ялт недоуменно трогает девочку за плечо, желая разбудить ее и одновременно пытаясь приподнять, и воин, и Ллейн шагнули к ней, вместе оказываясь рядом.

Герт остановился в некоторой нерешительности, но Ллейн, спокойно взглянув на него, молча кивнул и, раз вернувшись, снова двинулся вперед. Воин без слов поднял девочку на руки и, прижимая ее к себе, осторожно пошел вперед.

Вайра лениво коснулась одного из маленьких бриллиантов своего колье и, прищурившись, через мгновение с легким недовольством покачала головой. Смутные мысли и образы, которые плыли сейчас в усталой голове молодого мужчины, не слишком радовали ее. Отверженная посмотрела на Ллейна, ожидая какого- либо знака, и, встретив ее взгляд, эльф несколько мгновений удерживал его. Затем, так и не сказав ни слова, даже не кивнув, отвернулся.

Вздохнув, женщина опустила глаза, заставив себя смотреть под ноги, чтобы не упасть. Непроницаемость этого существа, которое, к сожалению, неизвестным ей способом было тотально защищено даже от высших форм проникновения и сканирования, была ей очень хорошо знакома. В сущности, они ведь уже очень давно знали друг друга — с самого детства. И Вайра, пожалуй, из людей посторонних, не входящих в друидское Братство, понимала одиночку Ллейна лучше всех. Хотя бы потому, что давным-давно, многие годы назад, оба были единственными детьми в бурлящем проклятиями, очерненном невиданной катастрофой, пронизанном призрачной Смертью, умирающем Сером Лесу, из последних сил борющемся с Черным Поветрием. Выпущенным на волю по вине родителей Вайры, первых из ордена Отверженных, тогда еще не бывшего Орденом, — вместе с остальными старейшинами собравшихся в обособленный, самостоятельный клан и возомнивших себя повелителями сил, тогда еще им неподвластных.

История трагическая, захватывающая и тяжелая, в которой оказались переплетены судьбы совершенно разных существ и в которой погибла среди прочих старшая фламиника друидского Братства, Лина Белен, называемая Светлой... Ллейну тогда было четырнадцать, и десятилетняя девчонка, увидев его впервые, влюбилась без памяти, потому что решила, что встретила Бога, спустившегося на смертную землю, в омраченный лес, чтобы спасти ее от смерти, приникшей холодными губами к сердцу и пившей ее кровь. Смерть действительно отступила, изгнанная светом, что принес с собою юный эльф. Но он оказался таким холодным, недоступным, спрятавшим свое сердце так глубоко, что девочка не сумела пленить его и даже не смогла по-настоящему понять.

В те времена он любил лишь двоих: свою мать и, кажется, своего отца. Но старшая фламиника Братства погибла, спасая Омраченный Лес, вступив в битву с Черным Поветрием. И только прямое вмешательство истинного Божества, светом своим и мощью встретившего Призрачную Смерть, спасло затененные земли.

Да, в леса Хельтавара вступил сам Император Эйрканн. Только что сочетавшийся браком с юной Золой, позже принесшей ему двоих столь прекрасных детей, он сокрушил вызванное Отверженными зло и, призвав Главу Конклава с Хранителем, предал их в руки высшему суду. Результатом которого стало Отвержение.

Но мать светловолосого Ллейна было уже не вернуть: изначально далекая и от Братства, и от обычных людей, она слишком близка была одиночеству, ее душа оказалась слишком тесно слитой с живой природой, — Тейо приняло ее. И юноша-эльф, отстраненный, независимый, погруженный в себя, холодный, остался совсем один.

Он был уже тогда очень умен, — хотя и медлителен, как все юные эльфы, — и Вайра, моложе его на четыре года, часто думала и действовала гораздо быстрее и разумнее его, но ей никогда не удавалось находить решения настолько идеальные и многогранные. Одним своим появлением разрешающие множество вопросов и проблем...

Отверженная вздохнула, глядя на тропинку и слушая, как шуршат под ногами малые веточки и жухлые листья. Ей было грустно. И, возможно, впервые с момента смерти матери и отца, потеряв теперь даже жуткого зануду Хромого, даже бессловесное, неодушевленное, пустое и затягивающее, словно в Бездну, с детства привычное Призрачное Пространство, сотворенное в древности и ставшее доступным за столетие с лишним ее жизни и исследований его, она была столь совершенно одинока, сколь шедший на расстоянии вытянутой руки молчаливый эльф.

А Ллейн, ровно ступающий вперед, по-прежнему молчал, как и все эти годы назад. Он, как и прежде, предпочитал оставаться целостным альтернативе быть любимым. И Вайра уже давно не любила его. Даже когда против воли вспоминала о ночи у тела Лины Велен, в лесу, над которым смыкалась непроглядная, последняя для них Тьма, — о первой и последней ночи, проведенной с ним вдвоем [10] .

— Что ж вы сразу не сказали, господин эльф, что вы эльф? — немного сконфуженно поинтересовался Рябой, который, судя по всему, был уже немного пьян. — Да и вы, госпожа Инэльда, могли бы сразу... э-э-э, снять плащ. И представиться. Тогда бы мы говорили по-другому. И у девочки тогда ничего... э-э-э, не замерзло бы.

10

«Стан’хаарт (Черное Поветрие — выс. эльф) — одна из запутанных, изобилующих всевозможными слухами, так до конца и не раскрытых для непосвященных историй, связанная с Лигой Чудотворцев. В 152 году ВЛ орден Отверженных, только что сформированный из людей и нелюдей, обладающих всевозможными способностями, которые нельзя объяснить известными причинами, выпустил на волю мощь древнюю и непонятную, заключенную в путы еще задолго даже до войны Высших Рас; вырвавшись на свободу, страшная и темная сила уничтожила все живое в большом куске Хельтавара, превратив зеленолесье в Серый Лес. Названная Черным Поветрием, эта, так до сих пор и неизученная, сила губила все живое. Прямое вмешательство Императора Эйрканна и Главы Конклава вместе с Хранителем остановило распространение Поветрия, а пробужденные волей друидов древние Отцы их ордена залечили раны, нанесенные северному краю. Никаких фактических подробностей о Поветрии и о роли Отверженных в пробуждении древней темной силы неизвестно; ничего из деталей данного дела, одного из подвигов нашего светлого Императора (Покоя и счастья достойнейшему во веки веков!), так и не стало достоянием общественности, и история эта не была внесена даже в списки событий при составлении анналов новейшей истории в 199 году ВЛ. Так что, мы можем писать о ней лишь здесь, в пределах, дозволенных Высокой Милостью, за что и благодарим...»

Из «Дополнительного Отчета» Ирэны Ваэлны, Историка Гильдии Империи, пункт двадцать седьмой, «Черное Поветрие»; 203 г. ВЛ; строго секретно, только для категорий доступа «А» и «Б».

— Бирс, ты начинаешь пьянеть, — холодно заметил капитан Грант, — думаю, тебе пора спать.

— Слушаюсь, — ответил Рябой, с некоторым трудом поднимаясь на ноги и невзначай опираясь на Гертово плечо. — Во сколько сказать, чтоб завтра будили?

— Ни во сколько. Я решу потом. Иди спи.

— Есть, сэр. Так точно. Уже сплю. Мать-перемать.

Он поклонился, немного качнувшись вперед, и, ухватив руку Герта, подставленную в последний момент, устоял на ногах. Поправил расстегнутый ворот нижней рубахи (доспехи и снаряжение сразу же по приходу в лагерь принял и отнес в его палатку юноша-оружевой [11] ), и, довольно четко, словно в строю, развернувшись, вы шел из поляницы. У самого входа посмотрев назад и еще раз помахав даме рукой.

11

«Оружевой (холуй, млад) — младший оруженосец, состоящий при каждом из низших чинов и выполняющий основную работу. Введен в армейскую систему Империи, Великих Княжеств и даже южных Баронств в незапамятные времена. Корни традиции существования юноши-оруженосца при каждом более или менее достойном военном уходят в древние формы племенной организации пришедших в Элиду людей, в самом начале эпохи Расселения устраивавших свою военную силу по принципу...»

Из «Энциклопедии Земли и Небес», том 16, Гл.

— Он устал, господа, — спокойно объяснил капитан, разливая по оловянным кружкам горячий чай. — Бессменное патрулирование уже шесть дней. Нужно было дать человеку выпить, сами понимаете. Теперь отоспится, и завтра к утру будет как новенький.

— Тогда нужно послать кого-нибудь, чтобы отогнали от него этих чертовых сук, — я от всего сердца извиняюсь, леди Инэльда! — иного звания в нашем отряде они не заслуживают. — Тин, полурослик-псионик, почесав волосатой лапой густую темную шерсть на груди под распахнутой рубашкой, немного подумал, затем, извиняясь, совершил легкий и в общем-то довольно грациозный импровизированный поклон, не вставая со скамьи.