Выбор Кота

— Больно… Может что-то помочь? — пробормотал Валентайн.

— Я наложила содовый компресс, — сказала Джослин.

Дэнверс потрепал Валентайна по грязной руке:

— Ты ногтями прорыл путь наверх. Мы заметили твои руку и голову, торчащие из норы. Ты, видно, схватил небольшую дозу яда.

— Не позволяй им запугать себя, — раздался голос Дьякона от костра. — Все будет в порядке. Они успели только пожевать тебя, все пальцы двигаются. Ты провел под землей не меньше целого дня. Глотни еще виски. Старая сказка о том, что виски помогает от укусов змеи, — полная чушь, но немного алкоголя в крови никогда не повредит, какой бы дрянью тебя ни напичкали.

Дэнверс откупорил бутылку, влил глоток виски Валентайну в рот и дал запить спиртное водой.

— Неплохо, а? — подмигнул Дэнверс. Он тоже сделал глоток.

— Эй, полегче, не забывай, мы не дома, — остановил его Дьякон.

— Да ладно. Это первый раз после праздника отела, Дьяк. С того времени столько всего произошло.

— И последний, до тех пор, пока мы не окажемся в лагере. Как только стемнеет, я поеду назад и скажу, что можно вернуть разведчиков.

Солнце село, и Дэнверс разбудил задремавшего Дьякона. Старый поборник Библии взгромоздился на лошадь и устроился в седле.

— Было время, со старостью жизнь становилась легче, — проворчал он и подъехал к Валентайну. — Ты, мой мальчик, в любое время желанный гость в нашем лагере. — Дьякон поглубже натянул шляпу.

— Спасибо, — сказал Валентайн. Он все еще был как в тумане, но его опьяненное алкоголем сознание уже возвращалось к жизни.

У него ныла левая лодыжка, но это была здоровая боль исцеления.

— Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, как пахнут жуки-песчаники.

— Джослин, ему еще пару дней нельзя садиться в седло. Побольше питья и отдыха, и вся эта гадость выйдет из него, — распорядился Дьякон. — Дэнверс, я пришлю тебе на замену кого-нибудь из ребят, а ты вернешься к своим делам.

— Спасибо, Дьякон, не надо. Я лучше послежу за Джослин.

— Как хочешь. Ну, прощайте еще раз, мистер Стюарт. И да пребудет с тобой Господь.

Компресс холодил рану. Валентайн кивнул и закрыл глаза:

— Он был со мной, когда я встретил Орлов.

Валентайн если не пил, то спал. Его друзья Орлы давали ему хлеб, смоченный в бульоне. Джослин ставила ему уксусные компрессы на рану, и их жжение облегчало боль. Валентайн наблюдал, что делают эти двое: Дэнверс, когда находился в лагере, глаз не спускал с девушки. Но это было нелегко: ему то и дело приходилось ходить за водой, следить за дорогой, ставить ловушки, и он давал знать о своем приближении за четверть мили, когда возвращался.

— Он не любит сидеть без дела, правда? — заметил Валентайн, когда Дэнверс отправился объезжать мерина.

— Он, можно сказать, родился и вырос в седле. Мать родила его через две минуты после того, как слезла с коня. И, как рассказывал его отец, спустя еще пять минут снова сидела верхом, правда, этому никто не верит. А нас он оставляет из деликатности.

— Мне приятно быть с тобой, но в этом нет необходимости.

— Он… Видишь ли, когда твоя лошадь вернулась в лагерь, произошла одна вещь… Я сказала маме, что хочу найти тебя и уйти вместе с тобой.

В ее глазах Валентайн увидел тревогу.

— Я думаю, что ты нужна своему клану, — сказал он, помедлив. — Больше, чем мне.

— С ними все будет в порядке.

— Я не имел в виду, что ты не можешь идти со мной или что я не хочу этого. Скажем иначе: тебе нужны твои соплеменники.

Она взглянула на него, не скрывая слез. Наверное, она ждала другого ответа.

— Они — твоя семья. Сейчас ты в таком возрасте, когда это не так уж важно для тебя. Но пройдут годы, и ты можешь пожалеть о своем поступке.

— Но ведь могу и не пожалеть.

— Я бы так хотел вернуть мою семью. У меня были родители, брат, сестра, дом. И все это у меня отняли, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Если ты хоть немного уважаешь мое мнение, забудь все, что между нами было, и послушай меня: останься с мамой и Джошем. Мы с тобой — два человека, которые потянулись друг к другу на какой-то миг. А твоей семье ты будешь нужна всегда.

— Ты говоришь мне все это только для того, чтобы отвязаться. Скажи, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой, и я останусь.

— Я не хочу, чтобы ты шла со мной, именно по тем причинам, о которых сказал.

Ее лицо стало жестким.

— Это все не то. Ты же мужик, Дэвид.

— Мужик? Я?

— Ну, не мул же. Хотя такой же упрямый.

— Тебе нужен мужчина с возможностями. А я…

— Израсходованный?

— Почему ты это сказала?

Она помолчала.

— Так говорил мой отец. Про старшее поколение, про тех, кто видел слишком много смертей и перемен. Он говорил, они все еще ходят, разговаривают, но что-то в них уже умерло — израсходованные в войнах. Их семьям, если они у них есть, приходится нелегко.

— Я хотел сказать, тебе нужен кто-то, с кем можно вместе стареть. А я… причиняю своим близким только горе.

— Но одиночество не лучше.

Он покачал головой:

— Нет, конечно. Зато — проще.

Все остальное время, пока Валентайн поправлялся, Джослин была весела, как птичка на весеннем солнышке. Он не мог понять, была ли это только маска Втроем они вели долгие беседы у костра, над их головами мерцали звезды, и, пока не гасли последние угольки, они были единственными живыми существами в темноте.

Спустя день, прежде чем окончательно попрощаться, Джослин и Дэнверс несколько часов ехали вместе с ним на юг. Они остановили лошадей, и Дэнверс пожал Валентайну руку, а Джослин крепко обняла его на прощание. Высвободившись, она переседлала лошадь. Похоже, Джослин не так уж была готова оставить свой клан, как это могло показаться.

— Спасибо, — сказал Дэнверс, искоса взглянув на Джослин. — За все.

— Помни… нас, — промолвила Джослин.

— Обязательно. Вы помогли больше, чем можете представить. Генерал получил по носу. Наверное, он теперь на какое-то время уберется в свою нору. А уж потом я возьмусь за него.

Когда с расставанием было покончено, Валентайн, с тенью досады, развернул своего коня к дороге и попытался не слушать своим чутким ухом стук копыт удалявшихся друзей.

В этих краях было много кедров и небольших, неправильной формы, холмов, заслоняющих более влажные участки леса. Полевые цветы и пчелы царили в этой части дюн. Валентайн не заметил следов скота или кочевников. Теперь он находился в приграничной зоне.

Он попытался сообразить, кто из куриан контролировал этот район, и решил, что это должен быть тот из них, кто обосновался в Керни. Он сомневался, что какой-нибудь курианский инспектор забредет сюда, так далеко от Керни, но была опасность столкнуться со Жнецом ночью или с военным патрулем в дневное время. Валентайн продвигался очень осторожно, часто вел коня в поводу, держался низин, подальше от дороги.