Выбор принцессы

И, дождавшись от всех присутствующих кивка или вербального подтверждения того, что её распоряжения приняты к сведению, вошла в небольшую светлую комнатку, где на кровати с подключёнными всевозможными медицинскими приборами, следящими за малейшими изменениями в его состоянии, лежал Сейнал. Вид мальчика заставил Эфу тихо зашипеть от злости. Ребёнок выглядел так, словно в любой момент мог умереть. Саан их всех загрызи, что же эти неизвестные заговорщики с ним сделали, и как этот разиня Керр допустил, чтобы его собственного племянника подвергли психообработке! Тоже мне, глава Службы безопасности называется! Императрица глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и медленно выдохнула, отстраняясь от самых незначительных всплесков эмоций. Для того что она задумала, ей понадобятся абсолютное хладнокровие и сосредоточенность. На третьем вдохе сознание женщины, избавившись от всего лишнего, превратилось в идеальный инструмент. Только после этого Эфа осторожно опустилась на пол возле изголовья кровати мальчика и, положив голову на его подушку, прикоснулась к раненому разуму человеческого детёныша.

Как только она вошла в контакт с сознанием юноши, на неё обрушился сумасшедший поток разрозненных фрагментов информации, совершенно бессистемно кружащих по затейливым траекториям. Императрица с трудом отгородилась от затягивающего безумного танца красок и звуков и попыталась определить, что вызвало эту вакханалию. Личность Сейнала никак не удавалось обнаружить, и женщина уже начала опасаться, что она распалась на миллионы составляющих её фрагментов, мелькающих сейчас вокруг неё. Однако в следующий момент Эфа наткнулась на странную конструкцию и замерла на несколько секунд, пытаясь понять, в голову какого безумца или гения пришло такое экстравагантное решение проблемы. Теперь странное поведение мальчика становилось совершенно понятным, оказывается, всё дело было в том, как под воздействием психокоррекции поменялась структура его личности. Она напоминала равнобедренный треугольник только с двумя сторонами. Вершиной его стали все детские воспоминания и переживания Сейнала, которые теперь отвечали и за мотивацию действий. От них шла односторонняя перемычка к практически изолированному фрагменту, вместившему в себя всё, что составляло взрослую часть личности, обеспечивающую заодно претворение желаний в жизнь. А с другой стороны к детским воспоминаниям примыкал осколок сознания с единственной фобией подростка – страхом физического насилия, на который как заплатки были намертво приклеены фрагменты какого-то странного голофильма с ней и Эрой в главных ролях.

Эфа бесстрастно изучала конструкцию, отобразившую то, что происходит в разуме Сейнала, естественно, её собственное сознание значительно упростило все процессы для удобства восприятия, но главное она всё-таки смогла уловить. Схема действовала на удивление просто: фобия, которая теперь приобрела благодаря вмешательству неизвестного псикодировщика полную конкретность, сфокусировав размытый облик агрессора в двух совершенно определённых существах – Императрице и принцессе, влияла на детскую часть личности подростка по одностороннему каналу, заставляя принимать нужные кому-то решения. Эти решения направлялись по перемычке во взрослый фрагмент сознания, который, используя все навыки и знания, накопленные Сейналом, претворял полученную директиву в жизнь. Но, поскольку обратная связь не действовала, он был не в состоянии критически оценить принятое решение и причины, его породившие. А так как контакта между фобией и взрослой частью личности не было вообще, то последняя и не подозревала о существовании первой. Просто, но эффективно. Эфа осторожно прикоснулась к конструкции личности парня, стараясь определить ключевые точки, воздействуя на которые можно было бы вернуть всё в исходное состояние, но, к её удивлению, их не было! Женщина внимательно и бесстрастно обследовала сознание подростка и убедилась в том, что изменения необратимы, кто бы ни сделал это с мальчишкой, он позаботился о том, чтобы убрать свою жертву наверняка. Если Сейнала не прикончили бы, когда он, повинуясь внушённому приказу, сам пришёл бы в засаду, то в ближайшие несколько месяцев ему грозила полная невменяемость. Воздействие извне было абсолютно бесполезно.

Эфа обдумала единственный шанс на спасение ребёнка и констатировала, что для неё он достаточно безопасен. Женщина убрала практически все барьеры, разделяющие её сознание и сознание подростка, оставив только одну маленькую защиту, позволяющую ей не забыть о том, кто она и что собирается делать. Через мгновения их личности слились в единое целое. Императрица растворилась в детских страхах и вполне взрослой злости на обстоятельства, теперь оставалось только бороться. Эфа сохранила достаточно контроля, чтобы помнить о том, кто она есть на самом деле, но её мысли и чувства переплелись с мыслями и чувствами Сейнала в причудливую смесь, ломая все ранее установленные порядки. В этом-то и было спасение. Разум человека не предназначен для того, чтобы вмещать две личности одновременно, в результате они превратились в один большой ком, разорвав практически все прежние связи между отдельными своими фрагментами, теперь предстояло выстроить из образовавшегося хаоса два самостоятельных сознания. Императрица принялась за работу, отыскивая и собирая в стройную систему кусочки, которые до недавнего времени были Сейналом.

Это оказалось сложнее, чем выглядело на первый взгляд, в конце концов Эфа, устав возиться с ускользающими, беспорядочно мельтешащими перед внутренним взглядом обрывками и осколками, прибегла к довольно рискованному способу, который когда-то ей показала Тальза, обучая управлять своими паронормальными способностями. Императрица представила оба сознания как пазлы с отсутствующими кусочками и принялась их собирать на манер детских головоломок. Теперь не нужно было решать, с какой стороны прикрепить тот или иной фрагмент, достаточно было поднести его к пустому полю основы, чтобы определить по его форме, где он должен лежать. Но в этом-то и крылась главная опасность. Если её сознание таким образом можно было собрать без проблем, то с сознанием Сейнала необходимо было учитывать, что восприятие Эфы непроизвольно меняло картинку, накладывая на неё свой отпечаток. Приходилось быть предельно осторожной, чтобы не добавить во фрагменты собственное представление о тех или иных качествах подростка.

Незаметно подкралась усталость, давя на виски и притупляя реакцию. Императрица продолжала работу, не обращая внимания на волны слабости и нарастающую боль в висках. Операцию следовало закончить как можно скорее, чтобы свести к минимуму последствия вмешательства в разум человеческого детёныша. Наконец остался только один кусочек, беспорядочно вращающийся у неё перед глазами, довольно большой, он постоянно ускользал от её попыток его поймать и водворить на место. Эфа пригляделась к непокорному клочку личности Сейнала и с удивлением обнаружила, что перед ней та самая фобия, которая доставила уже столько проблем. Не раздумывая, женщина примерилась и коротким ментальным импульсом разнесла его в пыль. В конце концов, без этой дряни детёныш вполне сможет обойтись, и тратить последние силы на ловлю подобной пакости она не собиралась…

Эфа вынырнула из транса и со стоном подняла голову, полную резкой, дёргающей боли, явно поселившейся там навечно, иначе с чего бы она вела себя так нагло? Работа по возращению Сейнала была окончена, оставалось узнать результаты. Императрица с трудом поднялась с пола и, присев на краешек кровати, внимательно вчиталась в показания мониторов. Она, конечно, не специалист, но и полному профану было ясно, что мальчик здорово ослаб, однако немедленно покидать сей мир не собирается. Решив рискнуть в непонятно какой раз за этот день, Эфа осторожно ввела в агрегат, отвечающий за здоровый, глубокий сон ребёнка, новую программу. Через минуту детёныш застонал и открыл глаза. Несколько секунд он непонимающе разглядывал чёрную фигуру, сгорбившуюся на краю его кровати, а затем тихо, но достаточно отчётливо произнёс:

– Ваше Величество? Что со мной случилось?

Императрица, внимательно прислушивающаяся не столько к словам Сейнала, сколько к эмоциям, их сопровождающим, облегчённо вздохнула. Иррациональный страх перед ней в сознании мальчика полностью отсутствовал. Оставалось уточнить ещё кое-что.

– Я понимаю, что ты очень ус-с-стал, но вс-с-сё-таки пос-с-старайся проанализировать с-с-свои ощущения. Ты чувс-с-ствуешь с-с-себя нормально? Тебе не кажетс-с-ся, что ты что-то забыл?

Юноша несколько мгновений прислушивался к себе, а затем с полной уверенностью в голосе произнёс:

– Лучше давно себя не чувствовал. Голова ясная, никаких провалов в памяти. – Сейнал вдруг тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы и добавил: – А ещё последние несколько месяцев я вёл себя как полный идиот и теперь с трудом могу понять, как умудрился при всех своих выходках и странных поступках остаться в живых. И, кажется, за своё присутствие в этом мире, а не в чертогах Саана я должен благодарить вас.

– Не с-с-стоит благодарнос-с-сти. – Эфа наконец-то позволила своим чувствам вернуться и с облегчением улыбнулась под тканью, закрывающей её лицо. Ей всё-таки удалась эта безумная авантюра, мальчик совершенно здоров и ведёт себя точно так же, как на голозаписях, год назад представленных ей Хизой. Конечно, стоит показать его женщине-диину, которая видела его здоровым, так сказать, вживую, но и сейчас понятно, что от вмешательства в его психику удалось избавиться. Хорошая новость. – Тебе необходимо отдохнуть. Я приду поговорить чуть позже.

Сейнал вежливо кивнул, чувствовалось, что у него едва хватает сил держать глаза открытыми, и улыбнулся:

– Буду ждать с нетерпением, Ваше Величество.

Эфа ничего не ответила, с трудом ковыляя к двери. В отличие от этого дерзкого детёныша, который мог позволить себе уснуть в любой момент, поскольку уже находился в удобной кровати, ей предстояло преодолеть немалое расстояние, прежде чем можно будет рухнуть в постель и как следует отдохнуть. Уже плохо контролируя свои действия, Императрица вывалилась из палаты и глухо проворчала:

– Доктор, займитес-с-сь пациентом, только не будите, пус-с-сть отдохнёт. Кто-нибудь, проводите меня в с-с-спальню и с-с-сообщите Эре, что вс-с-сё прошло удачно.

Как врач почти бегом влетел к больному, а одна из телохранительниц молча подхватила её на руки, пока вторая потянулась к коммуникатору, чтобы связаться с принцессой, она уже не видела, благополучно погрузившись в глубокий сон без сновидений.

Глава 14

Джастер Керр снова посетил покои своего бывшего соотечественника, но только на этот раз повод был далеко не так безобиден. Его племянника похитили, или он сам уехал с охраняемой территории в неизвестном направлении – это всё, что удалось выяснить послу и по совместительству главе службы безопасности Объединения свободных планет. Ситуация из разряда критических! И, словно этого было недостаточно для скандала, он столкнулся с молчаливым противодействием местных эсбэшников, которые не позволяли ему организовать поиски мальчика своими силами, при том что сами тоже не предпринимали ничего для его обнаружения. Создавалось впечатление, что они специально тянут время. От мыслей, почему они это делают, Керра начинало трясти как в лихорадке. Сейчас, глядя на абсолютно невозмутимого Села, Джастер всё больше преисполнялся уверенности, что вскоре оправдаются его самые мрачные предчувствия. Он уже минут пятнадцать в красках описывает произошедшее с одним из претендентов на руку принцессы и сыном ближайшего соседа Империи, а этот перебежчик даже не удосужился изобразить на своей каменной физиономии приличествующую случаю мину! Керр, с трудом сохраняя самообладание, выпрямился во весь свой немаленький рост, нависая над расслабленно откинувшимся в кресле Лотаном, и чётко произнёс: