Выбор пути

Плоский животик, длинная шея. Все замечательно, все отлично… если бы только не одно обстоятельство — тело девушки покрыто отвратительными, красными прыщами. Они буквально усыпали ее, как клюква жирное урожайное болото.

Но и это не самое страшное. Страшным было ее лицо — багровое, опухшее, перекошенное на левую сторону, оно не вызывало ничего кроме жалости и желания отвернуться. Только глаза были здоровыми — синие, яркие, наполненные слезами и яростной болью, такой болью, что было ясно — девушка находится на пределе. И теперь абсолютно понятно ее стремление к суициду. Поживи-то такой… «красавицей»!

— Что, нравится?! Нравится?! Смотри, какая красота! — она повернулась вокруг оси, и я увидел очень аккуратную подтянутую попку, которую так же как и все остальное тело покрывала отвратительная красная сыпь — налюбовался?! Или тебе еще чего-нибудь показать?! Я могу, а чего?!

Девушка вдруг зарыдала, как-то сразу обессилела, обмякла и уселась на стул рядом с матерью, обхватив себя руками, будто прячась от моего взгляда. А я молчал, не зная что сказать, и что вообще нужно говорить в таких случаях.

— Вот такая у нас проблема — безжизненным голосом сказала женщина, не поднимая на меня взгляда и нервно теребя свою безумно дорогую сумку.

— Дай руку! — услышал я свой голос, и сам удивился, следя за собой будто со стороны.

Девушка помедлила, но руку все-таки протянула. Я взял ее запястье и слегка удивился — рука была не горячей, наоборот, она холодила ладонь, как если бы я коснулся покойника.

А потом на меня вдруг нахлынули образы: вот эта девушка в каком-то огромном помещении, зале, среди молодежи. Это — то ли бал, то ли какое-то общественное мероприятие для детей богатых людей. Все девушки в красивых бальных платьях, парни в темных костюмах — то ли это называется «смокинг», то ли «фрак» — я не знаю, не разбираюсь.

Они танцуют, разбившись по парам. Потом стоят и о чем-то говорят. Слов я не разбираю, но мне ясно, что сидящая сейчас передо мной девушка высмеивает другую девчонку — темноволосую, худенькую, и все вокруг хохочут, поддерживая свою заводилу. Та, другая девушка убегает, заливаясь слезами, и больше уже в зале не появляется.

Бал продолжается. И пары кружатся. Вальсируют — все очень красиво и торжественно. Я такое видел только по телевизору.

Потом вижу эту самую Алису, которая стоит перед зеркалом и с ужасом разглядывает свое покрасневшее лицо.

Вот уже вокруг нее суета — какие-то люди в белых халатах, скорее всего врачи. Расстроенная женщина рядом, сидит на краю кровати — та, что сейчас передо мной.

Мужчина в темном костюме с телефоном в руке — таким же, как и у моей посетительницы — он с кем-то разговаривает, поглядывая на девушку, а та лежит на кровати, глядя в поток безжизненным, мертвым взглядом. На запястьях девушки белые бинты с вишневого цвета пятнышками.

И я разорвал контакт. Я уже увидел все, что мне было нужно. И почувствовал.

Глава 8

— У вас зажигалка есть? — спросил у женщины, которая тут же подняла на меня взгляд, в котором читалось напряженное, отчаянное ожидание.

— Нет… я не курю! — растерянно ответила она.

— Ладно… тут где-то видел зажигалку… — рассеянно пробормотал я, открывая ящик стола — Ага, вот она!

Взял в руки дешевую пластиковую зажигалку, одну из тех, что продаются в каждом городском магазине на выходе, у кассы, щелкнул, нажав рычаг. Вспыхнул синий огонек, и я удовлетворенно кивнул — работает. Открыл мою рабочую кожаную папку, достал чистый лист бумаги формата А-4, написал: «Анастасия Павловна». Отступил на половину листа, написал: «Алиса».

Нащупал у себя в воротнике иглу (Армейская привычка, подшивать, да и в ментовке не лишнее — вдруг кто-то попытается схватить «за грудки»? А тут ему сразу игла в руку!) вытянул ее, зажал в левой руке большим и указательным пальцами. Щелкнул зажигалкой, сунул в огонь кончик иглы, дождался, когда тот сделается красным, потушил зажигалку и помахал иглой в воздухе — она обжигала пальцы.

Женщина следила за моими манипуляциями с нескрываемым интересом и некоторым подозрением, а когда я встал из-за стола и подошел к ней, недовольно спросила:

— Это что такое? Зачем?

— Пальчик давайте. Без этого я ничего делать не буду.

— То есть — не буду? Я плачу вам деньги! А вы вдруг не будете?!

— Повторяю: мне нужно капельку вашей крови. И крови Алисы. И по волосу от каждой. После этого я сделаю все, что могу. Если не хотите давать — можете уходить. А деньги с вас я не возьму — до тех пор, пока вы не убедитесь, что лечение получилось. Ну что, решаетесь, или разворачиваетесь и уходите?

Женщина поджала губы, в глазах ее сверкнула ярость. Так вот в кого девочка такая резкая! Ишь, как мама-то смотрит, прямо-таки волчица охраняющая своих щенков! Того и гляди бросится и перехватит мне глотку. Опасная баба!

Впрочем — а чего я ожидал? Только дурак думает, что люди, имеющие огромные деньги — стопроцентные идиоты, только и ждущие того, чтобы их «развели на бабло». Они и сами кого хошь разведут и похоронят!

— Подождите… — женщина достала из сумочки маленький пузырек с какой-то жидкостью, прыснула на средний палец левой руки. В воздухе запахло очень приятно — тонкий, фантазийный аромат, совсем не похожий на те сладкие, приторные запахи которые частенько тянутся за неумными женщинам в возрасте, считающими, что сладкий запах добавляет сладости их увядающему телу. Ничего кроме отвращения такие запахи и такие женщины не вызывают. Запах духов должен быть тонким-тонким, почти неуловимым, он должен будоражить фантазию мужчины и казаться натуральным запахом, присущим именно этой женщине, а не вызывать воспоминание о загаженном крысами промтоварном магазине в райцентре Гучково.

Давайте! — решительно скомандовала она, и я не стал дожидаться особого приглашения — ткнул иглой в подушевку, и тут же нажал на него с боком, выдавив небольшую, алую капельку крови. Затем поднес руку Анастасии Павловны к листу бумаги и нажав на палец, оставил на листе четкий красный отпечаток. Следом — уцепил один из волосков в ее аккуратной, строгой молодежной стрижке и дернул его к себе, стараясь выдернуть волос с первого раза. У меня выдернуть волосок не так уж и просто — волосы толстые, сидят в коже так крепко, что кажется — они не за кожу цепляются, а выросли прямо из черепа. Я точно будучи жив никогда не облысею. Но тут был другой случай — тонкий волос выдернулся легко, хотя и с едва ощутимым сопротивлением, и я вдруг подумал — вот было бы смешно, если бы я выдернул волос из парика, думая, что это натуральный волос хозяйки. Хорошо, что прическа у нее короткая, не ошибешься.

Впрочем, раздумывать дальше не было времени — я снова щелкнул зажигалкой, прокалил иглу и подступил к девчонке, скрючившейся на стуле едва ли не в позе зародыша.

Вот не понимаю этих истеричек — какого черта надо было устраивать стриптиз, если потом ты сидишь с таким видом, будто это я тебя раздел и разбросал твою одежду? Если ты такая вся из себя продвинутая и великая, что тебе пофиг на мнение и самочувствие окружающих — так и продолжай играть свою роль, сиди голышом с видом египетской царицы! Мол, хочу, и буду голая ходить! И клала на вас всех! А тут…