Выбор

– Берта, холодно... Идём тоже, погреемся...

Да, наши лёгкие платьица совсем не по здешнему сезону. Проходим мимо стола, на котором горит свеча, освещая несколько исписанных листков. Захотелось посмотреть, что там... Но успела только увидеть замысловатые завитушки старомодного письма - и отвела взгляд. Нельзя. Это только ее, между ней и теми, к кому она обращает свои последние слова. Матери, супругу, наставнику... Меня среди них нет. Сондра заметила мою заминку и понимающе кивнула, покачала головой.

– Иди сюда, садись рядом, вот скамеечка... Подвинуть бы ее ближе, но уж как есть...

Осторожно присела, всерьез опасаясь, что провалюсь сквозь нее. Но все как обычно, даже странно, почему тогда мы ничего не можем взять? Перенесшая нас сюда сила четко определила границы дозволенного.

– Только бы она не захотела пересесть...

– Да уж, Берт, ощущение будет... Ничего, успеем уступить место.

Мы вздрогнули - Джейн внезапно вскинула глаза, словно... Словно что-то услышала. Она обежала взглядом комнату, отложила книгу и встала.

– Господи... Берт, она что-то услышала! Почувствовала... Давай звать ее! Джейн! Джейн, мы здесь! Слышишь? Мы прямо перед тобой!

Сондра... Все та же... Затаили дыхание. А если сейчас увидит? Услышит? Ее чувства обострены, она истово верит в Бога, в царствие небесное. В запредельное... Вот подошла к двери, прислушалась, выглянула в окно... Глубоко вздохнула, пожала плечами... Взяла со стола колокольчик, взвесила его в руке. Покачала головой, положив обратно. Она никого не хочет звать.

– Это ветер... Просто ветер...

И снова книга в руке, отсветы пламени камина на неровных стенах, тихий шепот. Бледное лицо и пляшущие на нем тени, блеск глаз и пальцы, неторопливо перелистывающие страницы. Они покрыты вязью причудливого шрифта, многие слова написаны непривычно. Убористые строки, изящные миниатюры, красный цвет, синий... Маленький молитвенник, такие носят с собой в сумочке. Когда-то и у меня был такой, подарок нашего пастора. Маленький молитвенник в черной кожаной обложке... Она не читает, содержание Джейн знает наизусть. Это прощание... Мы тихо сидим рядом. Тепло от огня и шелест страниц начинают погружать в странную дрёму, веки опускаются. Если заснуть здесь, что произойдет? Пробовать не хочется и я рывком открываю сомкнувшиеся было глаза. Вижу, что и Сондра чувствует то же самое, потрясла ее за плечо.

– Не засыпай, не надо.

Шелест страниц затих, мы посмотрели на Джейн. Книга лежит у нее на коленях, голова откинулась назад, глаза закрыты. Усталость и напряжение взяли свое - она заснула. Если это забытье можно назвать сном... Совсем короткое забытье... Тихий шепот...

– Время рождаться, и время умирать. И день смерти лучше дня рождения...

Снова и снова она повторяет эти слова, не открывая глаз, не просыпаясь. Словно уже отрешилась от всего земного и видит иной путь, дорогу за врата.

– Совсем дитя... Она младше меня, Берта... Как это несправедливо, почему... Так не должно быть, это неправильно...

Шепот Сондры и Джейн, как странно они звучат вместе... Я склоняюсь к ней вплотную, ее осунувшееся заострившееся лицо прямо передо мной, веки дрожат, из-под них медленно выкатилась слезинка. Поползла вниз по щеке, оставляя золотисто блестящую дорожку. Рука сама поднялась, чтобы отереть ее... И я не решилась, не хочу увидеть, как она бессильно пройдет насквозь. Пусть стекает слеза... Пусть... Мы с тобой, Джейн. Сондра вдруг всхлипнула и быстро отошла к окну, ее плечи дрогнули. Я тихонько позвала.

– Иди сюда, ты замёрзнешь там...

– Сейчас, я только...

Как же тянется эта ночь... Джейн то забывается коротким лихорадочным сном, то ходит от стены к стене. Пытается прилечь, укрыться одеялом... И встаёт, снова садится в кресло, снова листает молитвенник... Вот взяла перо, медленно обмакнула его в чернильницу и вывела несколько строк внизу одной из страниц. Что там? Нет, нельзя смотреть. Это не для чужих глаз, это только ее. И того, кому адресовано. А вот взяла другую книгу, на обложке что-то написано на непонятном языке. Провела по раскрытой странице кончиками пальцев... На бледных губах слабая улыбка, она, наверное, вспоминает что-то хорошее. Сондра пригляделась, наморщила лоб...

– Это греческий, какое-то сочинение Платона.

– Ты знаешь греческий?

– Когда-то учила, почти ничего не помню...

Книга закрыта, Джейн теперь сидит, глядя перед собой, на почти потухшее пламя камина. В комнате опять холодно, но она как будто не чувствует. Она уже не принадлежит этому миру, одна за другой обрываются ниточки, связывающие ее с ним. Уже скоро. Совсем скоро разорвется последняя... Так было со мной. Такие же безнадёжные отчаянные ночи, когда тишина за дверью, за окном темнота. И чувство приближающегося конца... Но мне пришли на помощь, в стекло стукнул камешек. Спасение... Здесь никто не придет, тишина так и останется тишиной, ее нарушит лишь звук открывающейся утром двери. За ней будет стоять стража...

Как же долга и тягостна эта ночь... Но пусть бы она тянулась бесконечно...

– И вы все видели? Были до самого конца?

Я отхлебнула жгучий виски, не ответив. Сондра свернулась в углу кровати, накрывшись одеялом, ее глаза блестят из темноты. Она до сих пор не может отогреться, несмотря на уже выпитое. Сегодня я не протестую...

Когда мы с Сондрой внезапно замолчали, глядя друг другу в глаза, перестали отвечать, Джил перепугалась и чуть было не бросилась вниз, звать на помощь. Представляю, что бы началось... Но она сумела взять себя в руки и успокоиться, когда увидела, что мы живы и спокойно сидим. Вспомнила рассказ Сондры и поняла, что произошло.

– Напугали вы меня, ведьмы... Как есть ведьмы, - Джил усмехнулась, - хорошо, что здесь есть хоть одна вполне земная девушка, держит вас, чтобы не унеслись куда-нибудь навсегда...

– Ты звала нас?
– Сондра протянула руку, Джил послушно плеснула в стакан из своей неразлучной фляжки, после глотнула сама.

– Пробовала и звать, и тормошить. Хотела уже звать Дика, но... Вовремя поняла, что с вами и где вы...

Она кивнула на так и лежащую на столе книгу. Я покачала головой.

– Мы были не там, это ведь роман...

– То есть?

– Книга просто пробудила воспоминания, мысли, чувства... А позвала нас настоящая Джейн, та, что была.

– Все-таки позвала? Так это не Старик?

– Думаю, нет. Что ему в этой истории... Джейн и мы. Больше никого.
– теперь я уверена в этом. Только мы трое.

Джил задумчиво посмотрела на тускло горящую лампу, на мерно тикающие часы - нас не было меньше пяти минут... Помолчали. Потом она прошептала.

– Так что потом? Вы были до конца?